Ричард Львиное Сердце. Король-рыцарь

Было придумано много причин, чтобы объяснить такое решение. Первая — состояние его здоровья. Филипп был, бесспорно, тяжело болен, вероятно, как и Ричард, но переносил болезнь значительно хуже. Хронисты не имеют ни малейшего сомнения в правдоподобности этой болезни. Даже Амбруаз соглашается с этим, хотя не считает эту причину достаточной.

«Он возвращался из-за своей болезни: это то, что говорил король, что бы ни говорили другие; но никто не мог дать ни малейшего свидетельства того, что болезнь считается достаточным мотивом для того, чтобы оставить службу Королю, который ведет и направляет всех королей (земли)»^43[377].

Говорилось также о недоверии, которое испытывал Филипп по отношению к Ричарду, который, как говорили в лагере, хотел отравить его. Филипп мог бояться за свою жизнь и еще больше (так как он не был трусом) за судьбу своей династии, так как его сыну было лишь четыре года. Ричарда также обвинили в союзничестве с Саладином, так как он неоднократно выражал ему уважение и обменивался с ним подарками. Здесь проявляется недоброжелательность, к которой мы вернемся позже; на данный момент лучше не уделять этому слишком много внимания^44[378]. Более правдоподобной и реальной кажется зависть короля Франции к сопернику, который превосходил его во всем: в физической форме, в богатстве и, следовательно, в щедротах, в храбрости, в дипломатии, в искусстве использовать посредников. Ричард умел выигрывать войны и сражения, но еще лучше он умел присваивать себе славу и шествовать как победитель. Его говорливость и темперамент экстраверта способствовали лишь тому, что интровертный, обидчивый, желчный король Франции еще больше замыкался в себе, чему также способствовали болезнь и подозрения, которые для него сочинял его союзник Конрад Монферратский. Филиппа Августа толкала на отъезд и другая, политическая, причина: 1 июня умер Филипп Фландрский. Момент благоприятствовал тому, чтобы предъявить права на Артуа. Такая перспектива для столь осторожного суверена-реалиста, как Филипп Август, стоит всех причин, и он решил оставить Ричарду всю славу от гипотетического завоевания Иерусалима и отправиться на повседневные завоевания, способные усилить могущество его королевства^45[379]. Ни просьбы баронов Франции, ни требования Ричарда не смогли убедить Филиппа остаться. Этот отъезд должен был сильно сказаться на репутации короля Франции и поднять престиж его соперника, пребывавшего «на службе у Царя небесного».

28 июля два короля встретились еще раз, чтобы попытаться урегулировать конфликт о наследии трона Иерусалима. Им удалось прийти к компромиссу, приемлемому для обеих сторон, путем взаимных уступок. Ги де Лузиньян стал пожизненным королем Иерусалима, но доходы от королевства должен был делить с Конрадом, который ко всему прочему получал территорию Тира (фактическим владельцем которого он уже был), Сидон и Бейрут. Жоффруа де Лузиньяну, в свою очередь, достались сеньории Яффы и Аскалона, которые еще нужно было отвоевать. После смерти Ги, даже если у него будут наследники, корона должна была перейти Изабелле, а следовательно, Конраду и их наследникам.

На следующий день, 29 июля, Филипп пришел просить официального разрешения у короля Англии вернуться в свое королевство. Ричард уступил его просьбе (как ему отказать?), но отнесся к ней с недоверием: не воспользуется ли Филипп его отсутствием, чтобы что-то предпринять на его континентальных землях, в Нормандии и Пуату, например? Не сговорится ли он с его братом Жаном, который, как он узнал в Мессине, снова хотел захватить власть в Англии? Он попросил Филиппа заключить своего рода пакт о невмешательстве, пока он будет находиться на Святой земле. Большая часть хронистов передает этот пакт различными словами, но согласованно^46[380]. Гийом де Нефбург, например, настаивает на недоверии Ричарда:

«Король Англии из-за их недавних разногласий не верит в его благие намерения; также он потребовал в присутствии знатных людей, чтобы тот пообещал не причинять никакого вреда его землям и людям до его возвращения»^47[381].

Амбруаз, который, возможно, был непосредственным свидетелем этой сцены, дает более точные сведения:

«Он попросил его поклясться на реликвиях, что он не нападет на его земли и не будет ему вредить, пока тот находится в паломничестве, и что как только он вернется, король Англии не причинит ему вреда и не начнет войну без предупреждения как минимум сорок дней. Король поклялся, а в залог оставил доблестных людей, таких как герцог Бургундии, граф Генрих и еще человек пять или больше, но их имен я не помню»^48[382].

Филипп поклялся, положив руку на Евангелие. Потом, согласно договоренности, он оставил большую часть своей армии, которую передал в командование герцога Гуго Бургундского.