Римская империя. Величие и падение Вечного города

Надо сказать, что эти государства считались союзниками Империи и обычно находились с ней в дружеских отношениях. Тем не менее, теперь юго-запад Галлии принадлежал вестготам, и с течением времени они мало-помалу завладевали всем западом Европы. Таким образом, давно воспринявшими римскую культуру крестьянами некогда захваченных земель начала править аристократия германских землевладельцев.

Замечательно то, как быстро германцы превратились из беглецов в обладателей собственных независимых земель. В 376 г. их племена пересекли нижнее течение Дуная, спасаясь от гуннов, которые собирались поработить их, а через каких-нибудь сорок лет отобрали у римлян около тысячи квадратных миль их территории и стали господами этой земли под владычеством собственного короля, Теодориха I, и император Запада вынужден был признать его равным себе.

Гейзерих, король вандалов

В Испании вандалы, измочаленные и избитые во время бешеной атаки вестготов, с трудом удерживались на самой южной оконечности провинции, но, к счастью, именно это обстоятельство подсказало им наилучший выход из положения. Они нашли себе земли, где ещё в течение ста лет жили в славе и мощи — римскую часть Африки, включавшую в себя североафриканское побережье к западу от Египта со столицей Карфагеном.

Эти места многое дали христианской истории: здесь базировались приверженцы ересей пуританского толка (таких, как монтанизм и донатизм), отсюда были родом такие писатели раннехристианской эпохи, как Тертуллиан и Киприан. Теперь, ближе к концу той части истории, которая целиком принадлежала Риму, здесь в 354 г. родился величайший из отцов церкви, Аврелий Августин. Его семья жила в маленьком африканском городке примерно в 150 милях к западу от Карфагена. Мать Августина была христианкой, а отец — язычником, и сам он не сразу определился в том, какую религию желает исповедовать. В юности он склонялся к новой секте людей, называвших себя манихейцами по имени своего основателя, Мани, родившегося в Персии в 215 г.

Мани создал религию, во многом схожую с митраизмом, а тот, в свою очередь, заимствовал у персидских религий понятие о двух равновеликих силах: добре и зле (сами иудеи заимствовали идею такого дуализма в то время, когда они жили под властью Персидской империй, только после этого сатана, или Князь тьмы, становится противником Господа Бога в священных книгах евреев, однако разница между ними и манихеями состоит в том, что ни иудеи, ни пришедшие позднее христиане не считали сатану равным Богу ни по силе, ни по значению).

К персидскому дуализму Мани добавил строгую мораль, заимствованную у христиан и иудеев, так что, несмотря на все преследования на родине, религия распространилась по Римской империи как раз перед тем, как христианство получило официальное признание. Диоклетиан относился к манихеям с глубочайшей подозрительностью, поскольку считал, что они могут быть агентами Персии. В 297 г. из этих соображений он начал кампанию против этой секты — такую же, как шесть лет спустя против христиан. Однако ни одна из них не принесла императору ожидаемого результата.

На некоторое время легализация христианства помогла распространиться религии манихейцев, но через некоторое время выяснилось, что императоры отдают предпочтение христианству или арианству. Ереси могли процветать в то время, когда все христиане были бесправными и гонимыми, а в новой ситуации столкнулись с куда большими трудностями, поскольку их преследовали и собратья по религии. Таким образом, многие последователи сект предпочли расстаться со своими верованиями и обратиться к манихейству.

Есть нечто драматическое в космическом столкновении сил зла и сил добра. Мужчины и женщины, поддерживавшие то, что считали хорошим, ощущали себя участниками вселенской битвы и видели в своих противниках сторонников всего злого, что только есть на земле, и, несмотря на их временное преимущество, считали, что те обречены на финальное поражение. Для тех же, кто смотрел на мир как на огромный заговор (некоторые полагали, что все вокруг находится во власти злых людей или сил), манихейство было особенно притягательно.

Ко времени юности Августина эта секта достигла своего расцвета, и молодой человек поддался ее влиянию. Кроме того, его очень интересовал неоплатонизм, и он с огромным интересом читал работы Плотина. Однако, как оказалось, увлечение и тем и другим было всего лишь ступенями в развитии будущего богослова. Бесконечные поиски истины вкупе с влиянием сильной и верующей матери в конце концов привели его к христианству. В 384 г. Августин отправился в Медиолан (в то время столицу и религиозный центр Западной империи), и епископ Амвросий Медиоланский обратил его. В 387 г. молодой человек наконец принял крещение.