Римская империя. Величие и падение Вечного города

В Северной Галлии встретились две армии: одна под командованием Аттилы, включавшая в себя подкрепление из числа воинов германских племен, покоренных гуннами (в частности, остготов), и другая под командованием Аэция, состоявшая из вестготов. Они столкнулись в том месте, которое называлось Каталау некой равниной по имени кельтского племени, обитавшего там. Главный город этой местности назывался Шалон (он находился примерно в девяноста милях от Парижа), и таким образом у битвы, произошедшей между готскими армиями, есть два названия: битва при Шалоне или битва на Каталаунской равнине, но в любом случае нужно отметить, что тут сражение происходило между родственными племенами.

Аэций расположил свои войска на левом фланге, а вестготов — на правом. Более слабые его союзники оказались в центре, куда, по мнению полководца, должен был прийтись основной удар (Аттила всегда находился в центре своих войск). Так и случилось. Гунны ударили в лоб и пробились вперед, оба крыла сомкнулись вокруг них, окружили и перебили.

Если бы римский полководец поставил себе задачу достойно завершить это сражение, гунны были бы полностью уничтожены и их вождь убит, но Аэций всегда был в большей мере политиком, чем военачальником, и он рассуждал, что вестготам нельзя позволять довершить начатое и одержать полную победу над врагом. В сражении погиб старый король Теодорих, и здесь Аэций увидел шанс ослабить своих союзников. У него в заложниках на случай, если вестготы решат перекинуться на сторону своих сородичей, находился сын короля, Торизмунд, и полководец, сообщив ему о смерти отца, предложил взять свою армию и мчаться домой для того, чтобы кто-нибудь не опередил наследника и не занял престол. Исчезновение вестготов дало возможность Аттиле вместе с остатками его войска улизнуть с поля боя, зато теперь Аэций мог быть уверен, что его недавние союзники немедленно ввяжутся в небольшую гражданскую войну. Его расчеты оказались верными: Торизмунд стал королем, но не прошло и года, как он погиб от руки своего младшего брата, и тот сел на престол под именем Теодориха II.

Это сомнительное дело под Шалоном действительно удержало Аттилу от завоевания Галлии, но не остановило продвижение гуннов и таким образом не заслуживает чести называться «решающей победой», как склонны считать историки.

Аттила реорганизовал свою армию, собрался с силами и в 452 г. вторгся в Италию, под тем предлогом, который предоставила ему Гонория, предложив жениться на ней. Он осадил Аквилею, город на северном побережье Адриатики, и через три месяца взял и разрушил его. Некоторые из местных обитателей, спасая свою жизнь, укрылись в болотистой местности на западе, и историки говорят, что таким образом зародилось поселение, которое впоследствии стали называть Венецией.

Италия оказалось беззащитной против кочевников, которые хвалились тем, что «трава никогда не вырастет там, где прошли копыта наших коней». Священники провозгласили их оружием, с помощью которого Господь наказывает грешников, или «бичом божьим».

Никто не помешал Аттиле подойти вместе со своей армией к Риму. Валентиниан III укрылся в Равенне, точно так же как в свое время в страхе перед Аларихом это сделал Гонорий. Единственный, кто мог бы противостоять орде кочевников, был епископ Рима Лев, возведенный в этот сан в 440 г. За его дела историки прибавили к его имени титул Великий.

То, что в то время римская кафедра стала несомненным лидером в западном церковном мире, не было исключительно его заслугой. Перенос столицы из Медиолана в Равенну подорвал авторитет местного епископа, а формирование варварских королевств в Галлии, Испании и Африке уменьшило влияние и других священнослужителей.

Обращение «папа» в значении «отец» на многих языках принадлежало всем священникам. Во времена поздней Римской империи так стали называть епископов и в особенности самых влиятельных из них.

Когда Лев был епископом Рима, на западе к нему начали обращаться «папа», вкладывая в это слово особый смысл. Оно стало общеупотребительным, и потому его считают основоположником института папства.

Лев непременно участвовал во всех религиозных диспутах своего времени и не стеснялся вести себя так, как будто был главой всей церкви. Это мнение передалось всем остальным; папа показал свою силу, начав суровые репрессии против манихеев, и таким образом организовал кампанию, которая покончила с их попытками спорить с христианством за право владеть сердцами и душами людей (религия не умерла, но вынуждены была уйти в подполье и породила многие ереси, возникшие в период Средневековья. Особенно сильно её влияние было заметно на юге Франции).