Римская империя. Величие и падение Вечного города

Как прежде Марциан, этот полководец сделал куда больше, чем от него ожидали. Прежде всего он не согласился стать марионеткой Аспара и с первого же дня старался упрочить свое положение. С этой целью новый император заменил дворцовую гвардию, состоявшую из германцев, уроженцами Исаврийских гор, племенем с востока Малой Азии. Такая перестановка означала, что ему больше нечего бояться смерти от рук собственных телохранителей в том случае, если он перейдет дорогу Аспару. Безопасность императора была гарантирована тем, что он отдал свою дочь вождю исаврийцев, принявшему греческое имя Зинон.

Этот ключевой маневр символизировал расхождение в истории Восточной и Западной империи: в то время как со времен смерти Феодосия I Запад становился все более германским, на Востоке шёл обратный процесс. После убийства Руфина германцам все труднее становилось действовать как хозяевам страны, а в правление Льва I их все больше вытесняли исаврийцы и другие племена, пришедшие из-за границ государства. Таким образом, сформировалась национальная армия, которая могла защититься от внутреннего врага и в течение следующей тысячи лет помогала Востоку жить более или менее спокойно.

После смерти Валентиниана III на престол Западной империи взошел римский патриций Петроний Максим. Для того чтобы придать своему избранию видимость законности, он принудил вдову своего предшественника Евдоксию стать его женой. Согласно преданиям, она отказывалась от этой партии, поскольку, во-первых, презирала немолодого императора, а во-вторых, подозревала, что он причастен к убийству её первого мужа.

В это время на Западе самой влиятельной личностью был пожилой уже Гейзерих, король вандалов. Ему было за шестьдесят, и под его предводительством племя владело Африкой уже около четверти столетия, но воинственность его ничуть не иссякла. Другие могущественные правители, его современники, Аттила и Теодорих, были мертвы, но он по-прежнему оставался в силе.

Более того, в V столетии он единственный из варварских королей построил свой собственный флот, и хотя не смог стать единовластным правителем Африки, как это было с римлянами (местные племена вернули себе Мавританию и часть Нумидии), но по морю его войска могли добраться куда угодно. Гейзерих владел Корсикой, Сардинией, Балеарскими островами и даже частью побережья Сицилии. Он совершал набеги вдоль прибрежной полосы материка то на востоке, то на западе, и при его жизни, казалось бы, возродилась древняя империя Карфагена. Теперь Рим столкнулся с ней точно так же, как это было семьсот лет назад, но это не был прежний могущественный и непобедимый город. Мало того что римляне и сами ничего не могли противопоставить могущественному вандалу, но императрица Евдоксия сама предложила Гейзериху напасть на столицу, описывая ее слабость и гарантируя успех. Вероятно, она пыталась спастись от ненавистного мужа даже ценой разрушения родного города.

Такое приглашение Гейзериху не нужно было повторять дважды. С приходом июня 455 г. (1208 г. AUC) его корабли появились в устье Тибрa. Император Петроний пытался бежать, но погиб от рук перепуганных жителей, пытавшихся таким образом умилостивить завоевателя. Вандалы беспрепятственно вошли в город.

Папа Лев пытался использовать свое влияние, чтобы воздействовать на Гейзериха так же, как в свое время на Аттилу, но на этот раз ситуация резко переменилась. Вождь гуннов был язычником, в котором нетрудно было пробудить религиозный трепет торжественным выходом, но для арианина Гейзериха слова католического епископа не значили ничего. Спустя сорок пять лет после Алариха Рим был разграблен во второй раз. В этой ситуации была некая горькая ирония, ведь завоеватели пришли из Карфагена, и нетрудно было представить себе призрак Ганнибала, с радостью следящий за уничтожением своего давнего врага.

Гейзерих был человеком практичным: он пришел за добычей и не собирался чинить бессмысленные разрушения или садистски терзать население города. В течение двух недель его воины систематически прочесали весь город и забрали все ценное, что можно было снять и увезти с собой в Карфаген, так что Рим после их вторжения остался нищим, но фактически не поврежденным, как и после нашествия варваров Алариха. Самое странное, что ограбленные римляне стали называть словом «вандал» тех, кто неразумно крушит все вокруг себя, и слово в этом значении дошло до наших дней, хотя ничего такого, как мы видим, на самом деле не было.

Среди прочего Гейзерих увёз с собой священные сосуды иудеев, которые Тит перенёс в Рим из разрушенного Храма почти четыреста лет назад. Они тоже отправились в Карфаген.

Что касается Евдоксии, то она получила то, что заслужила. Вместо того чтобы вернуть ей свободу и восстановить поруганную честь, холодный и лишённый сентиментальных чувств Гейзерих отобрал у неё все драгоценности и вместе с обеими дочерьми отправил в Африку в качестве пленниц.