Кроме того, Аврелиан сделал ряд важных нововведений в области религии. Культ солнца, отражавший стремление общества к монотеизму, давно набирал силу в Империи и теперь уже значительно преобладал над языческим культом и образом мыслей. Решающий шаг в этом направлении предпринял Аврелиан, установив грандиозный и щедро финансируемый культ Непобедимого Солнца (Sol Invictus), выделив этому божеству роскошный храм и основав при нем новую коллегию жрецов по образцу древних жреческих коллегий. День рождения этого божества праздновался 25 декабря (этот праздник в виде Рождества унаследовало от солнечного культа христианство). Наиболее активно солнцу поклонялись на родине Аврелиана в данувийских землях, и сам император во время похода против Зенобии посетил Эмесу и Пальмиру, ведущие идеологические центры этого культа. Еще Элагабал пытался заменить традиционные римские культы поклонением эмесскому солнцу, но цель Аврелиана заключалась не в ниспровержении ритуалов предков, а в их дополнении, так что теперь Солнце стояло во главе пантеона, объединяя основные религиозные течения Запада и Востока в единую наднациональную веру. Небывалый случай: голову самого Солнца поместили на лицевой стороне бронзовых римских монет с надписью «Повелитель Римской Империи* (SOL DOMINVS IMPERI ROMANI), причем Аврелиан был изображен его жрецом. Культ официально ввели в армии, и его символы появились на военных знаках отличия.
Конец 274 г. Аврелиану пришлось провести на Севере, там он подавлял беспорядки в Лугдуне и отражал набег варваров на Рецию. Но главным его стремлением оставался Восток, где ему не удавалось отвоевать у парфян Месопотамию. Летом 275 г. он выступил с армией в Азию. Но когда в октябре или ноябре он достиг фракийского города Кенофрурия, расположенного между Перинфом и Бизантием, случилось незначительное, казалось бы, происшествие, приведшее к катастрофическим последствиям. Аврелиан уличил во лжи своего личного секретаря Эрота и пригрозил его наказать. Эрот, стремясь обезопасить себя, сообщил некоторым высшим командирам преторианцев, будто император решил подвергнуть их наказанию вместе с ним. Как он и надеялся, командиры, из страха перед железной дисциплиной Аврелиана — хотя кое-кто, возможно, чувствовал за собой какую-то вину, — приняли его слова на веру, и один из них, фракиец по имени Мукапор, убил императора.
За пять лет правления Аврелиан добился громадных успехов в борьбе как с внутренними, так и внешними врагами, сделав необратимым выход империи из хаоса, который грозил привести к ее распаду. Многочисленные и разнообразные монеты чеканились в правление Аврелиана на монетных дворах в Риме, Медиолане (откуда монетный двор перенесли в Ти-цин), Лугдуне (после подчинения Тетрика), Кизике, Антиохии (отвоеванной у Зенобии), Сисции и Сердике. В Сердике, где основали новый монетный двор для переселенцев из Дакии, находящихся под защитой армии, надписи на некоторых монетах славили императора как «рожденного богом и повелителем» (DEO ET DOMINO NATO), что было непривычным преувеличением. Правда, на других монетах попадаются эпитеты вроде «восстановитель армии» (RESTITVTOR EXERCITI) и даже «освободитель» и «усмиритель мира» (RESTITVTOR, PACATOR ORBIS). Со своей стороны Аврелиан воздавал должное верным дунайским землякам, составлявшим костяк его армии (VIRTVS ILLVRICI, GENIVS ILLVR/d, PANNONIAE).
Historia Augusta сообщает, что Аврелиана называли «Мече-держцем» (manu ad ferrum), и с необычной меткостью добавляет, что он был скорее необходимым, чем хорошим императором. Сенат боялся его, а однажды, как сообщают, он резко одернул свою жену Ульрию Северину (в честь которой тоже выпустил монеты), когда та спросила, нельзя ли ей оставить хотя бы один рулон пурпурного шелка. Он ответил: «Богу не угодно, чтобы ткань ценилась на вес золота».