«Калелиан возглавлял большую армию молодых сильных воинов, вооруженных всеми видами оружия и имевших за плечами богатый боевой опыт, приобретенный в сражениях с варварами… Ему должны были противостоять горожане под командованием младшего Гордиана… Когда битва началась, карфагеняне превосходили противника числом, но представляли собой лишь неорганизованную толпу, не имевшую боевой выучки: свою жизнь горожане проводили в праздности и непрерывных развлечениях. Хуже того, они были плохо вооружены. Каждый захватил из дома кинжал, топор и охотничий дротик, те, кто смог найти кожу, сделали себе щиты, натянув ее на деревянные каркасы, — единственное средство зашиты, которое они могли себе позволить. Нумидийцы, напротив, славились умением метать дротики и были превосходными наездниками. Они презирали уздечки и управляли своими лошадьми лишь с помощью хлыста. Им не составило труда опрокинуть многочисленное войско противника; карфагеняне, не ожидавшие нападения нумидийцев, побросали оружие и обратились в бегство. Толпясь и давя друг друга, карфагеняне нанесли себе даже больший урон, чем нумидийцы».
Одной из жертв этой давки стал сам Гордиан II — впоследствии не удалось обнаружить даже его тела. После этого поражения его отец покончил с собой (по другим сведениям, он умер еще до сражения). Капелиан ворвался в Карфаген, где устроил настоящий погром, и разграбил всю африканскую провинцию. Восстание Гордианов показало, что любое выступление обречено на провал, если оно не опирается на поддержку регулярной армии.
На монетах Гордиан II изображен совершенно лысым и гораздо более полным, чем его отец.
«Он был огромен… Его отличало пристрастие к холодным напиткам, и он с трудом переносил лето, выпивая огромное количество жидкости… Еще известны многие вещицы, написанные им как в прозе, так и в стихах, которые его родня часто цитирует и поныне. Они не так уж хороши, но и не плохи — словом, заурядные. Кажется, что их писал талантливый человек, растративший свой гений в развлечениях и праздности… Учился он очень серьезно и обладал замечательной памятью. (Его отличало и сочувствие к детям — когда кого-либо из детей наказывали розгами, он не мог удержаться от слез.)».
«Его наставник, Серен Саммоник, — продолжает