Римские императоры. Биографический справочник

«... когда, приложив все возможные усилия, он достиг ненадежной вершины императорского величия, голова его вскружилась под короною вследствие неограниченной власти... Когда он добился звания августа и под этим предло-том был заточен за дверями дворца, он стонал и охал с утра до ночи, потому что достиг вершины своих честолюбивых помыслов... Потому что, хотя он прошел через все высокие придворные посты мирно и спокойно, возвысившись над двором как император, он стал проявлять исключительную жестокость, подавляя беспорядки среди солдат, граждан и союзных народов. И все это обнаружилось наиболее явно перед его кончиной, которая была странной, быстрой и ужасной: после того как Фортуна долгое время баловала его, его последний предательский поступок утопил его в крови, словно скорпиона, поразившего себя своим же хвостом. Некий Фульгенций говаривал, что будто бы слышал из уст самого Петрония Максима, когда он был обременен ношей Империи и тосковал по былому спокойствию, причитания: «Ты счастливец, Дамокл, приговоренный сидеть на пиру под обнаженным мечом, потому что не должен страдать от своих королевских обязанностей более, чем длится одна трапеза!»

АВИТ

455 - 456 гг.

Авит (Марк Мецилий Флавий Эпархий) (император на Западе, июль 455 г. — октябрь 456 г.) вышел из богатой и знатной семьи из Арвернских земель в Галлии. Его зять, Сидоний Аполлинарис, оставил нам описание его замечательной, более похожей на дворец виллы, Авитака.

«Обильный поток, — рассказывает Эдвард Гиббон, — стекавший с горы и падавший очертя голову многочисленными пенными каскадами, изливал свои воды в озеро длиной приблизительно в две мили, а вилла очаровательно расположилась на самом берегу озера. Бани, портики, летние и зимние апартаменты отвечали целям роскоши и практичности; окрестности изобиловали лесами, лугами и пастбищами. В этом убежище Авит предавался отдыху среди книг, деревенских занятий, супружеских забот и общества своих друзей...»

Однако Авит оторвал себя от этих приятностей, чтобы заняться долгой и почтенной карьерой на благо общества. Сначала он изучил закон, а потом добился звания главнокомандующего (magister militum) в 437 г. и стал префектом претория в Галлии — невиданная честь для человека галло-римского происхождения, показавшая, какого значения добилась эта страна на последней стадии существования Западной Римской империи. Во время войны Этия с вестготами Авит убедил короля Теодориха I (который прислушивался к его советам) принять условия мира в 457 г.; а в 431 г., выйдя в отставку, он смог заставить того же монарха помочь оказать сопротивление гунну Атгиле. Это сражение на Каталаунских полях увенчалось победой. Теодорих был убит в этой битве, но второй из его сыновей, назначенный его преемником, Теодорих II, тоже был близким другом Авита (который, возможно, учил его латинской литературе).

В 455 г. Петроний Максим пытался заставить Авита прервать отставку и вновь заняться государственной службой на посту главнокомандующего штаба. Когда пришла весть о смерти Петрония, Теодорих II, при дворе которого в тот день находился Авит, стал уговаривать его занять трон, предлагая поддержку вестготов. Отказавшись сначала из скромности, Авит впоследствии согласился. Сенаторы встретились на поспешно созванном собрании в Угерне и восторженно провозгласили его защитником Галлии и спасителем Империи. 9 июля 455 г. Авита провозгласили августом солдаты, а монетный двор в Арелате выпустил монеты с его именем и портретом. Было испрошено и должным образом получено согласие Марциана, правителя Востока.

К концу года Авит пересек Альпы, чтобы утвердить свое положение в Италии. Сидоний Аполлинарис, путешествовавший с ним, отметил принятие новым императором консульства 1 января 456 г. пространным панегириком (награда бронзовой статуей в Форуме Траяна), в котором он был украшен всеми мыслимыми добродетелями. Хулители Авита, с другой стороны, утверждали, что он вел слишком роскошную жизнь, и не только продолжал, даже в зрелые годы, гоняться за женщинами, но выказывал дурной вкус, глумясь над людьми, с чьими женами спал. В довершение всего, сенаторам метрополии было не по душе видеть на троне галло-римлянина, назначенного без их согласия. Однако сложность ситуации заключалась в том, что вандал Гейзерих после возвращения домой, в Африку, с награбленным в Риме добром, остался вызывающе враждебным и даже отрядил флотилию из шестидесяти кораблей, призванную не давать покоя жителям побережья Империи.