Родственные души в Сеуле

– Не-а.

– Черт возьми, это жестоко, – говорит он, а в голосе слышатся нотки сострадания.

– Я, типа, мертвая внутри. – Я смеюсь. Он не смеется в ответ. Я закатываю глаза. Мой отец ненавидит эту привычку, а когда он переехал в Сингапур, я дала ей волю. – В любом случае, я думаю, типа, если тебе не по кайфу, мы можем сойтись на том, что оба совершали ошибки. И отстой, что на это ушло три года, но мы можем договориться, по крайней мере, вежливо относиться друг к другу этим летом и, может, в конце концов, даже снова стать друзьями.

Он протягивает руку и вытирает каплю воды с моего плеча, снова нежно проводя по моему шраму. Мурашки покрывают мою руку, его глаза скользят вниз, наблюдая за их появлением. Все это время я не дышу.

– Да, именно на это я и надеялся.

Я достаю свой телефон, чтобы побыстрее преодолеть этот неловкий момент. Поворачиваюсь так, чтобы солнце оказалось за камерой. Делаю снимок и рассматриваю его. Идеальный солнечный свет и слегка прищуренный взгляд Джейкоба, который придает ему безмятежный вид. Мои глаза закрыты. Я вырезаю себя из кадра, за исключением плеча, части купальника и волос.

– Мило, – говорю я.

Я поворачиваю телефон, чтобы показать Джейкобу фото. Он не смотрит, его глаза все еще на мне.

Я смотрю вниз и открываю приложение Instagram.

– Погоди. – Джейкоб быстро протягивает длинную руку к моему телефону.

– Что? Милая фотка, не волнуйся, – говорю я.

– Просто моя компания, типа, должна утверждать все, что публикуется обо мне, – говорит он.

Я хмурю брови, сомневаясь, что в этом есть логика.

– Да, они контролируют почти все в моей жизни.

– Это жестко. Я даже никогда не слышала ничего подобного. Может быть, именно поэтому дети-звезды такие безбашенные здесь, в Штатах, – им нужно больше контроля.

– Я бы все отдал, чтобы иметь хоть немного этой свободы, свободы делать свой выбор и учиться на своем опыте, – говорит он.

– Ты говоришь, как старик в теле восемнадцатилетнего подростка.

– Я чувствую себя таковым, – вздыхает он.

– Значит, мне не стоит это публиковать? – спрашиваю я.

– Просто я, типа, конкретно запрограммирован быть осторожным с тем, что пишут обо мне в Интернете. Некоторые из моих сасэн-фанатов бывают такими безжалостными в своих комментариях. Если кто-то найдет твой аккаунт и увидит мою фотографию, это может обернуться для тебя кошмаром. Я не хочу, чтобы это произошло.

– Что такое сасэн?

Джейкоб приподнимается и оборачивается, чтобы посмотреть на океан. Получает ли он передышку от тяжелой работы в Корее, находясь за многие мили от нее?

– Сасэн-фанаты – это как бы более помешанные фанаты, иногда они превращаются в преследователей, которые настойчиво пытаются узнать подробности личной жизни своих кумиров.

Я тут же приподнимаюсь и хватаю его за руку.

– Они опасны?

– Наверное, такое случается. Именно поэтому некоторым крупным звездам полагается охрана. На самом деле, я не в курсе, встречаюся ли среди моих фанатов опасные. Но у меня есть несколько очень, скажем так, восторженных поклонников, которых я часто вижу и в Интернете, и на улице. Я в порядке, не волнуйся. Просто не хочу подвергать тебя неприятностям.

– Обо мне не беспокойся. Я больше за тебя переживаю, – признаюсь я.

– Если бы я просто был актером, наверное, все было бы в порядке. Но сумасшедшие фанаты, образ жизни, все это… как-то чересчур. Там не так, как в Штатах, где фанатам достаточно мельком увидеть своих любимых актеров, приезжающих на публичные акции. В Корее ты должен дать доступ к своей личной жизни, чтобы они думали, что хорошо знают тебя. Так создаются звезды. Мы проводим больше времени на пресс-конференциях и развлекательных шоу, чем снимаем дорамы. – Он опускает голову на грудь, проводит руками по волосам. – И студия ожидает, что я буду вести себя так, будто влюблен в Мин Гён, свою партнершу по фильму. Но, Ханна, она отвратительна. Она такая злая и обращается со мной, как с дерьмом.

– Какого черта? Почему она зла к тебе? В чем ее проблема?

Он качает головой:

– Я думаю, Мин Гён глубоко несчастна. Она занимается этим слишком долго. Возможно, система ее сломала. Боюсь, я стану таким же, как она, если продолжу жить под этим нарастающим давлением. Впрочем, какой бы она ни была, говорить о ней мне совсем не хочется. Она, пожалуй, худшее, что есть сегодня в моей жизни.

Выходит, ты ее терпеть не можешь, но должен притворяться, что влюблен в нее? Вау, ты, должно быть, действительно хороший актер.

Джейкоб пускает тихий смешок.

– Я хороший актер, – скромно говорит он. – Достаточно хороший, чтобы зарабатывать приличные деньги. Теперь мы более-менее обеспечены. Я могу содержать маму и Джин Хи.

– Это потрясающе, Джейкоб.

Он кивает в сторону телефона:

– Фотка, и правда, милая.

Я пожимаю плечами.

– У меня здесь всего около тридцати подписчиков, не волнуйся. К тому же я никогда не читаю комментарии, – говорю я. Беру телефон и выкладываю фото.