Романтики, реформаторы, реакционеры. Русская консервативная мысль и политика в царствование Александра I

Наиболее тесным их общение стало тогда, когда она помогала представить его деятелям немецкого «Пробуждения». Эта возможность возникла в конце 1813 года в связи с тем, что Елизавета Алексеевна решила посетить свою родную Германию и оказаться поближе к ставке Александра. Несмотря на то что и Роксандра, и императрица были набожны и их сближала преданность своей новой русской родине и ее императору, в их отношениях наряду с привязанностью присутствовала некоторая напряженность. Возможно, Стурдза, подобно Екатерине Павловне, вызывала у императрицы ревность, поскольку царь оказывал обеим внимание и доверие, которых ей не хватало. Во всяком случае, длинное путешествие через всю Европу в Баден было неприятным с самого начала. Елизавета, возвращаясь в места своего детства, испытывала мучительные противоречивые чувства, и празднества, на которых она должна была присутствовать по пути, только раздражали ее [Edling 1888: 106–117][358]. Стурдза же всегда презирала вражду между фрейлинами, и такое же чувство вызывала в ней помпа, с какой встречали императрицу страны, освободившей Германию (к тому же рожденную в Бадене). Путешествие углубило ее отвращение к мирским делам и усилило желание удалиться от них. Наконец в феврале 1814 года они прибыли в Гейдельберг. Той зимой в Бадене Роксандра познакомилась с двумя значительными фигурами религиозного мира: Юлианой фон Крюденер и Иоанном Генрихом Юнг-Штиллингом.

Крюденер достаточно хорошо известна, так что можно ограничиться краткой биографической справкой о ней [Половцов 1896–1918, 9: 435–441]. Она родилась в 1764 году в лютеранской семье в Ливонии и в девятнадцать лет вышла замуж за дипломата, который был старше ее на двадцать лет. После того как в 1790-е годы ее брак распался, она жила во Франции и хотела прославиться как писательница. В 1804 году она вернулась в Ливонию, где смерть знакомого человека потрясла ее и заставила искать опору в религии. Ее неудержимая чувствительность слилась с обретенной верой, и, как страстная последовательница гернгутерского пиетизма, она поверила в то, что обладает пророческим даром и может общаться с Богом. Она посетила общины гернгутеров под Дрезденом, познакомилась там с друзьями Юнг-Штиллинга и направилась прямо в Карлсруэ, где в конце 1807 или в начале 1808 года встретилась с самим Юнг-Штиллингом.

Он, в отличие от Крюденер, был заметной фигурой в кругу «пробужденных». Юнг-Штиллинг родился в 1740 году и, прежде чем «пробудиться», был деревенским учителем и затем репетитором, после чего долгие годы работал профессором экономики. Он хорошо знал литературу XVIII столетия, и расширение кругозора поколебало его религиозные убеждения. Однако, подобно Роксандре Стурдзе и Лопухину, он спас свою веру от разъедающей философской кислоты, и она лишь закалилась в испытаниях. Юнг-Штиллинг полагал, что Французская революция продемонстрировала, к чему привели нападки Просвещения на Библию, и видел в наполеоновских войнах предвестие апокалипсиса. Чтобы выполнить свою миссию по сплочению истинно верующих, он стал писать религиозные трактаты. В 1803 году он поступил на службу к курфюрсту Баденскому, что позволяло ему посвящать все свое время сочинительству. Последние четырнадцать лет своей жизни «патриарх “Пробуждения”» провел в писательских трудах и путешествиях, проповедуя великим и малым, что Царство Божие приближается [Geiger 1963: 13–16, 266–267].

В России Юнг-Штиллинг был хорошо известен. Его читали Н. И. Тургенев и С. Т. Аксаков, Лопухин состоял в переписке с ним, а Лабзин переводил его работы. Возможно, Елизавета Алексеевна, которая была внучкой баденского покровителя Юнг-Штиллинга и все больше погружалась в религию (оставаясь преданной православию, как и России в целом), познакомила придворных, в том числе и императора, с книгой Юнг-Штиллинга «Тоска по отчизне». Содержащееся в ней предсказание о том, что спасение христианского мира придет с востока, очевидно, отвечало ее русскому патриотизму, хотя в последние годы жизни она выражала отвращение к мистическим писаниям[359].

Юнг-Штиллинг был авторитетом для немецких мистиков-спиритуалистов, и Крюденер, которая нуждалась в религиозном руководстве, отчасти обрела его в баденском проповеднике. Однако даже его влияние не могло победить в ней непреодолимой тяги ко всему сверхъестественному и интереса к экстрасенсам. Она поддерживала отношения с самозваными пророками, которых Юнг-Штиллинг считал шарлатанами. Он не доверял ее поверхностным увлечениям, но она интересовала его как подданная русского царя, потому что «пробужденные» немцы надеялись (после 1789 года и захвата Францией их родины), что смогут найти убежище на востоке и ожидать апокалипсиса там[360]. Крюденер впервые давала ему возможность прямого контакта с Россией; к тому же она отчасти разделяла его взгляды.