Романтики, реформаторы, реакционеры. Русская консервативная мысль и политика в царствование Александра I

Роксандра Стурдза познакомила его также с Крюденер. Подобно Юнг-Штиллингу, Крюденер играла роль старшей по отношению к Роксандре, в которой она нуждалась в основном как в слушателе, но также и как в посреднике для передачи своих пророчеств императору. Когда Стурдза находилась вместе со всей свитой императора на конгрессе в Вене, Крюденер послала ей письмо, полное туманных предсказаний о том, что Наполеон покинет Эльбу и вернется во Францию. Роксандра показала письмо императору, который был поражен, когда через несколько месяцев предсказание сбылось, и захотел сам встретиться с пророчицей [Geiger 1956: 399–400; Edling 1888: 217–218]. Во время Венского конгресса Александр уделял Роксандре много внимания. Она не без гордости сообщила Юнг-Штиллингу, что «даже была с ним настолько откровенна, что это, возможно, было неосторожно, поскольку правда всегда вызывает негодование тех, кто к ней не привык»[371]. Она считала, что жертвует собой и, невзирая на свое отвращение к свету, ведет своего любимого монарха к правде. Одним из фундаментальных положений «Пробуждения» было требование к христианину искать внутреннее успокоение в общении с Богом и другими верующими, избегать света, подчиняться Его воле и не жалея сил делать Его дело.

Держась в тени, Стурдза неустанно способствовала карьере своего брата. Осенью 1812 года он состоял на дипломатической службе в армии адмирала Чичагова, который призвал его, будучи осведомлен о его знаниях и талантах. Когда Алеко сетовал на неблагодарного начальника и на государственную службу в целом, сестра убеждала его поговорить с адмиралом и объяснить ему свои проблемы[372]. В конце 1812 года Стурдза все же оставил армию и, хотя почти уже получил назначение в Министерство народного просвещения, возобновил службу в качестве младшего дипломатического сотрудника только в 1814 году, при подготовке Венского конгресса. Там он тоже страдал от скуки и разочарования. Роксандра опять стала побуждать брата к деятельности, написав ему письмо, которое показывает, как она связывала честолюбивые замыслы с идеологией и какую роль в ее мировоззрении играла идея власти небольшой группы избранных (свойственная как масонству, так и «Пробуждению»). «Не будь слишком скромным, – убеждала она Александра. – Люди должны понимать, что ты сознаешь свое превосходство, это единственный способ повести их за собой. Им нужно, чтобы кто-нибудь руководил ими, и с этого следует начать, если хочешь быть им полезным»[373]. Она заботилась о его карьере тактично, но настойчиво. Так, в 1814 году она как бы случайно упомянула о нем (и о его новом начальнике Каподистрии) императору с оговоркой, что она не просит о покровительстве, поскольку «в его продвижении можно положиться на его дарования» [Edling 1888:145–146]. Возможно, надо было придать Алеко еще больше уверенности, поскольку он жаловался, что Крюденер (возможно, по наущению Роксандры) «не перестает осаждать» его разговорами о его «якобы призвании, которое, как она считает, состоит в том, чтобы не покидать императора»[374]. Александр Стурдза, как и его сестра, неоднозначно относился к государственной службе. Она была для него скучна и унизительна, однако он проявлял инициативу в делах, затрагивавших его чувства. Например, будучи всего лишь помощником Каподистрии, он представил императору меморандум об угнетении греков, так как это волновало его долгие годы[375].