Романы Ильфа и Петрова

Странный человек шел ночью в приднестровских плавнях. — Попытка Бендера перейти румынскую границу характерна для первой трети XX века, когда эта страна часто служила отдушиной и транзитным пунктом для беженцев из южной России — равно как и лазейкой для нелегального проникновения в СССР. Восставший броненосец «Потемкин» в 1905 ушел в Констанцу (Румыния), где часть матросов получила временное убежище. В конце Гражданской войны днестровские плавни становятся театром драматического исхода частей Белой армии, отступающей от большевиков.

Румынские власти и пограничники были известны недружелюбным отношением к русским беженцам, которых они часто прогоняли назад, на русский берег Днестра, как это случилось и с Бендером [В. Янковский, Кандель, Возрождение 30.1953: 102 сл.; Вертинский, Дорогой длинною…, 141]. Участник этого исхода В. В. Шульгин описывает случаи ограбления русских румынами:

«Когда наступил вечер, румыны развернули свою настоящую природу. Они приступили к нам с требованием отдать или менять то, что у нас было, т. е. попросту стали грабить. Сопротивляться было бесполезно. Один толстый полковник пробовал устроить скандал, вырывался, но его схватили, побили и отняли все, что хотели. Брали все, что можно. У одних взяли сапоги, дав лапти, у других взяли штаны, у третьих френчи, не говоря о всевозможных мелочах, как-то часы, портсигары, кошельки, деньги… Разумеется, поснимали кольца с рук. Словом, произошел форменный грабеж… Затем вывели на берег Днестра и показали жестами, что следует возвращаться в Россию» [Шульгин, 1920 г., 94–95].

Экспозиция главы имеет некоторое сходство с началом романа Ж. Верна «Драма в Ливонии», где герой, пробираясь через льды и снега, бежит из России и подходит к литовской границе («Этот человек был один в ночи» — первые слова романа).

36//2

Он был огромен и бесформенно толст. — Отягощенный драгоценностями Бендер — фигура, заведомо имеющая типологические параллели. В качестве первого приближения можно указать на рассказ Геродота об афинянине Алкмеоне, которому лидийский царь Крез в награду за услуги разрешил взять столько золота, сколько тот мог унести на себе. Тот облекся в длинный хитон с глубокой пазухой, надел на ноги огромные сапоги и наполнил все это золотом, а также насыпал золотого песку в волосы и набил им рот. «Выйдя из сокровищницы, он еле волочил ноги и был похож скорее на какое-то другое существо, чем на человека». При виде его Крез расхохотался и дал ему еще больше золота [История, VI. 125].

36//3

[Крест] …был приобретен у бывшего иподиакона кафедрального собора гражданина Самообложенского. — Скрещение фамилии «Преображенский» с «самообложением», т. е. «формой добровольного привлечения средств населения в сельской местности и дачных поселках для проведения работ местного характера по благоустройству…» [БСЭ, 3-е изд., т. 22]. «Самообложение — рычаг культурной революции», — заявляла пресса [заголовок в Пр 27.09.29].

36//4

Он строил ее [шубу] четыре месяца, строил как дом, изготовлял чертежи, свозил материалы. — «Строительство» шубы, затем отнимаемой у героя, имеет параллели с историей Башмачкина из гоголевской «Шинели» [см.: Bolen, 68]. Текстуальные сходства: «Он [Бендер] опомнился на льду… без шубы…» — «…[Акакий Акакиевич] опомнился и поднялся на ноги… Он чувствовал, что в поле холодно и шинели нет…»

36//5