Ромен Гари, хамелеон

Павлович немедленно связался с Гари, и тот дал ему домашний телефон Симоны Галлимар. Вечером они договорились о новой встрече на следующей неделе, но только с Курно — Симона Галлимар была занята.

В ожидании Курно Полю Павловичу пришлось оставаться в Женеве целую неделю. Накануне назначенного дня встречи он получил телеграмму от Мишеля Курно, в которой тот сообщал, что будет в Женеве уже вечером. Тогда Поль позвонил в гостиницу «Берг», где у Курно был забронирован номер, и попросил администратора передать ему приглашение встретиться после ужина в Шампеле. В девять часов вечера Курно был уже там. За дверью в квартиру была тускло освещенная комната в полнейшем беспорядке, весьма подозрительная на вид и напомнившая ему один фильм сороковых годов, отчего его любопытство только разгорелось. Напротив него стоял хозяин квартиры, темноволосый молодой человек в не слишком чистой одежде; Курно показалось, по его собственным словам, что он «похож на югослава». Курно был покорен его тонким умом, певучим выговором и бездонными горящими глазами^{710}.

Они принялись за дело. Павлович безупречно отыграл свою роль, ответив на все вопросы. Курно ни разу не заподозрил, что перед ним не автор «Нежности камней». Напротив, ему казалось, что только этот человек и мог написать такую книгу, ведь он говорил на совершенно особенном языке, полном нарочитых ошибок, которые придавали его речи особое очарование. Павлович рассказывал Курно о своих литературных пристрастиях, в частности о молодом американском писателе по имени Томас Пинчон. Когда они наконец стали прощаться, была глубокая ночь. Курно уже входил в лифт, когда Павлович окликнул его с вопросом: «Вы любите Ромена Гари?» Курно ответил: «Забавно, что вы меня об этом спросили. Моя первая статья в журнале „Фонтен“ была как раз о „Европейском воспитании“. Эта книга произвела на меня большое впечатление. Я читал и следующие его два-три романа, но те понравились мне меньше».

На следующий день Курно и Павлович встретились снова, за обедом в итальянском ресторанчике в центре города. Они почти не обсуждали «Нежность камней». Речь заходила разве что о том, с какой вольностью Ажар обращается с французской грамматикой, дабы придать тексту желаемый эффект. Курно поручил оформление суперобложки романа художнику Андре Франсуа. Она была уже никак не связана с «Нежностью камней», поскольку Гари согласился на предложение Курно дать книге другое название — «Вся жизнь впереди».

Перед выходом романа в свет, а именно 23 июня 1975 года, Ромен Гари дал Полю Павловичу на подпись очередное письмо, которым тот свидетельствовал, что «автором книг, опубликованных под псевдонимом Эмиль Ажар, является Ромен Гари. Поскольку Ромен Гари пожелал сохранить инкогнито, я, по его просьбе, согласился выступать под псевдонимом Эмиль Ажар в переписке и при подписании договоров с издательством „Меркюр де Франс“. Поль Павлович (Эмиль Ажар)».

Как только «Вся жизнь впереди» появилась на прилавках книжных магазинов, поползли слухи о том, кто на самом деле является автором этой книги. Большинство критиков видели в новом романе Ажара шедевр таинственного молодого писателя, и это были те же самые люди, которым Гари казался героем вчерашних дней, если вообще героем.

Жан Фрестье, скептически относившийся к «Голубчику», был потрясен вторым творением Эмиля Ажара, о чем и написал на страницах «Нувель обсерватер»^{711}:

В этом романе слились воедино правдоподобное и нереальное, его стиль отмечен нарочитыми ошибками, новой жизнью затертых в обиходе слов, эвфемизмами, прикрывающими крепкие выражения, подтекстом, который в сочетании с красноречивым молчанием, свойственным настоящим писателям, насыщает текст новыми смыслами. Так рождаются фразы вроде: «Злодеи мало на что могут пролить свет, им всегда милее темнота». Или замечание по поводу сна: «Крепче всего спят грешники, потому что им на всё плевать».

Статья Фрестье сопровождалась фотографией Павловича, а врезка Ги Дюмюра содержала некоторые реальные сведения из его жизни — с согласия Гари? Статья была озаглавлена: «Таинственный автор».

Ги Дюмюр не сомневался, что «в тени Эмиля Ажара скрывается большой писатель», но ему не удалось разглядеть Ромена Гари в этой тени «ныне живущих» прозаиков, способных на такой шедевр.

Дюмюр написал также Мишелю Курно и поздравил его с открытием нового таланта.