Читаем Ромен Гари, хамелеон полностью

К большому удивлению, Мишо ответил: «Этого не потребуется, он сам собирался приехать. Правда, не в Париж а в Женеву». Именно в Женеве и была назначена встреча, на которую Мишель Курно пригласил также Симону Галлимар. Пришла пора Полю Павловичу войти в игру. Гари дал ему подписать контракт с издательством на опубликование «Нежности камней», а потом, 23 июня, потребовал от него написать от руки новое заявление, что автором книг, вышедших под псевдонимом Эмиль Ажар, является Ромен Гари, который «желает сохранить инкогнито». В этом заявлении Поль Павлович подтверждал, что действовал под псевдонимом Эмиль Ажар и подписывал этим именем все договоры с издательством «Галлимар» и направленные в адрес издательства письма{704}.

93

Книгу «Далее ваш билет недействителен» Гари писал в таком же запале, что и историю арабского мальчика Момо. Это очень тяжелый роман, с черным юмором повествующий о навязчивых мыслях стареющего мужчины, который влюбился в бразильянку на тридцать четыре года его моложе. После этой книги «старика Гари» будут отождествлять, скорее, с незадачливым героем «Билета» Ренье, чем с темпераментным Эмилем Ажаром — в последнем журналист Жак Бузеран был готов узнать Поля Павловича.

В обоих романах фигурирует парижский бульвар, который идет от Барбеса до Бельвилля, — здесь живет и юный араб Момо («Вся жизнь впереди»), «сукин сын» в прямом и переносном смысле, которого воспитала теряющая рассудок еврейка Роза, и мошенник Руис, он же Антонио Монтойя («Далее ваш билет недействителен»), поселившийся в комнатушке под крышей притона в квартале Гут Д’Ор.

Этот роман связан со многими предыдущими произведениями Гари, например общими героями. Здесь читатель вновь встречается с шофером Жаком Ренье, с которым познакомился в книгах «Цвета дня», «Грустные клоуны» и «Птицы улетают умирать в Перу»: на нем по-прежнему куртка и перчатки, но теперь он носит еще и черные кожаные брюки.

Гари упорно выводит в своих произведениях сильного, с неукротимой животной страстью мужчину — этот типаж присутствует уже в первом его опубликованном (в журнале «Гренгуар» в 1935 году) рассказе «Буря». Он ходит в одной майке, при ходьбе широко ставит ноги и выразительно обливается потом в самый острый момент повествования.

Героиня новеллы «Птицы улетают в Перу» носила светло-зеленое платье с блестками; так же одета Лаура, возлюбленная Ренье.

В последнем романе Гари «Воздушные змеи» и в романе The Jaded[101], оставшемся незавершенным и неизданным, читатель встречает уже знакомый ему персонаж содержательницы публичного дома, которая когда-то участвовала в движении Сопротивления. В The Jaded главный герой поручает ей переговоры с наемным убийцей. У вора Руиса есть нечто общее с любовником «Леди Л.» Армандом Денисом, который на пару со своими сообщниками Громовым и Сэппером на костюмированном балу в Вигморском замке грабит дам, увешанных драгоценностями. Аналогичную сцену наблюдает Ренье: он видит, как Руис обыскивает на предмет ценностей сумочки приглашенных на праздник в Сен-Жермен-ан-Лэ.

Некоторые эпизоды этого романа звучат с предостережением: например, решение отца отдать свою молодую любовницу сыну, чтобы продолжиться в нем после смерти, а особенно мысль о самоубийстве с помощью огнестрельного оружия, которая возникает в повествовании в связи с Холокостом. Гари именует самоубийство «окончательным решением» — как известно, именно так фашисты назвали свой план геноцида евреев.

Но сам Ромен Гари видел в этом произведении нечто совершенно другое: аллегорию явления, которое он окрестил «отравлением, заражением мужскими ценностями» и которое имело мало общего с подлинной мужественностью. На его взгляд, западный мир, помешанный на мужественности, как ни странно, демонстрирует постепенную утрату последней. Когда Роже Вриньи в интервью с Роменом Гари на канале «Франс Кюльтюр» спросил его, не задает ли название тон всей книге, писатель ответил:

Перейти на страницу:

Все книги серии Имена (Деком)

Пристрастные рассказы
Пристрастные рассказы

Эта книга осуществила мечту Лили Брик об издании воспоминаний, которые она писала долгие годы, мало надеясь на публикацию.Прошло более тридцати лет с тех пор, как ушла из жизни та, о которой великий поэт писал — «кроме любви твоей, мне нету солнца», а имя Лили Брик по-прежнему привлекает к себе внимание. Публикаций, посвященных ей, немало. Но издательство ДЕКОМ было первым, выпустившим в 2005 году книгу самой Лили Юрьевны. В нее вошли воспоминания, дневники и письма Л. Ю. Б., а также не публиковавшиеся прежде рисунки и записки В. В. Маяковского из архивов Лили Брик и семьи Катанян. «Пристрастные рассказы» сразу вызвали большой интерес у читателей и критиков. Настоящее издание значительно отличается от предыдущего, в него включены новые главы и воспоминания, редакторские комментарии, а также новые иллюстрации.Предисловие и комментарии Якова Иосифовича Гройсмана. Составители — Я. И. Гройсман, И. Ю. Генс.

Лиля Юрьевна Брик

Биографии и Мемуары / Литературоведение / Документальное

Похожие книги

100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное