Роса небесная. Рассказы о вере и безверии

Чекист нахмурился и ничего не ответил. Видимо, по промыслу Божию во времена массовых репрессий в конвейере смерти произошел маленький сбой, благодаря которому Николай Васильевич и остался жив. Устраиваться на работу он пошел на родной завод, где в отделе кадров попросил:

– Направьте меня в любой цех, только не в тот, где работают оклеветавшие меня люди.

– Не имеем права, – отрезал кадровик. С какого рабочего места вас несправедливо репрессировали, на то вы и должны вернуться.

Николай Васильевич до ареста имел очень крутой нрав и в свое время спуску никому не давал. Узнав о его возвращении, клеветники не на шутку перепугались. Однако при встрече с ними Николай Васильевич их успокоил:

– Не бойтесь, я вас простил.

Несмотря на полученное прощение, клеветники после возвращения Николая Васильевича не задержались на земле надолго. Их поразило одно и то же заболевание – рак внешних органов головы. Неизлечимая болезнь страшно изуродовала нос, губы и язык у обоих мужчин. Смерть настигла их почти одновременно.

Николай Васильевич же пережил не только Сталина, своих клеветников, но и, казалось, несокрушимую советскую власть. Я познакомился с ним в девяностом году теперь уже прошлого столетия. Помню, как Николай Васильевич пришел помогать восстанавливать храм архангела Михаила, возвращенный Церкви. Невысокий, крепкий, с седой окладистой бородой, он так лихо тесал топором бревна, что, наблюдая со стороны, трудно было поверить в его восьмидесятилетний возраст. Что там бревна! Для его светлой головы и умелых рук в строительстве не было никаких непосильных задач.

Почти каждый день Николай Васильевич был в храме: или трудился, или молился. Читая в алтаре его помянник об усопших, я думал, что за странное имя «Васюган» вписал в свой синодик Николай Васильевич? Как-то раз я спросил его об этом.

– Когда меня бросили в камеру смертников, – рассказал Николай Васильевич, – я был одет очень легко. Каменное помещение не отапливалось, а за решеткой – зима. Зачем на приговоренных к смерти тратить тепло? Ну, думаю, скоро я замерзну насмерть. Сначала сидел в камере один, а затем привели второго заключенного. Не прошло и суток, как он помер. Лег на нары, поднес ломоть черного хлеба, тюремную пайку, ко рту, да так с куском в зубах и преставился. Я было бросился звать охранников, да остановился. Думаю: дай-ка прежде что-нибудь из одежды у него позаимствую. Конечно, нехорошо с покойника снимать вещи. Однако ему они уже всё равно не нужны, а меня от смерти могут спасти. Смотрю – у покойного под брюками еще двое штанов. Я их на себя надел. В общем, сначала утеплился, а потом уж и охранников позвал. Сидеть мне в этой камере пришлось долго. Если б не одежда покойного, я бы наверняка погиб от холода. Он сам умер, а меня от смерти спас. Как его звали – забыл. Помню только, что он был родом из селения под названием Васюган. Я это название в помянник и записал, чтобы не забывать молиться об упокоении души моего благодетеля. Ведь Бог знает его настоящее имя.

«Конечно, знает, – подумалось мне. – Вот ведь повезло уроженцу Васюгана: уже пятьдесят лет от всего сердца за него молится почти не известный ему при жизни человек!»

Только приблизившись к девяностолетнему рубежу своей жизни, Николай Васильевич стал заметно слабеть. Однако и сейчас в свои девяносто три года он редко пропускает богослужения в храме [5] .

Стефан

Стефану на вид лет за шестьдесят. Среднего роста, чуть сутулый, он всегда смотрит на собеседника удивительно чистыми, ясными глазами. Его лицо обрамляют густые с проседью волосы и длинная серебряная борода. Из-за благообразной внешности его часто принимают за священника. В последнее время Стефан живет и трудится при монастырях и скитах. Он много ездит по святым местам. В дороге попутчики нередко обращаются к нему с различными вопросами о православной вере. К этому их побуждает сам Стефан, который стремится всякого, с кем познакомится, привести ко Христу.

Стефан жалуется на свою необразованность. Говорит, что окончил всего полтора класса. Однако его ум просвещен благодатью Божией, и поэтому суждения Стефана ясны, мудры и логичны. Стефан не обладает ни малейшим представлением о психоанализе, психотерапии, психологическом консультировании, но ведет беседу с человеком и помогает решить волнующую его проблему так, как будто знаком с работой психоаналитика. Конечно, методы Стефана по своей сути совсем иные. Они основаны на духовном опыте православного человека. Однако по внешней манере беседы Стефана с людьми очень напоминают методики из области прикладной психологии, о чем этот раб Божий и не догадывается.