Россия и кочевники. От древности до революции

«Устав об управлении инородцев» предоставлял кочевникам гарантию их прав. Они были признаны особым сословием, равным по положению крестьянам, хотя и «отличным от оного в образе управления». При этом кочевникам обещали, что «они… не будут против воли их обращаемы в звание крестьян» или включены в какое-либо другое сословие. «Бродячие инородцы» в правах приравнивались к кочевникам.

На основании «Устава» у кочевых народов Сибири были созданы органы самоуправления, которые управлялись «по степным законам и обычаям, каждому племени свойственным». Однако власть оставила себе право редактировать эти законы и обычаи, поскольку они «могут быть и сбивчивы, и неопределенны». Пробелы должны были восполняться общероссийским законодательством.

Каждое стойбище или улус численностью не менее 15 семейств имели право на собственное родовое управление. У кочевых народов Сибири – бурят, хакасов, эвенков, якутов – были созданы степные думы, которые объединяли несколько родов или несколько родовых управ. Степные думы занимались решением местных вопросов и защитой интересов населения. Родовое управление «бродячих инородцев» состояло из одного старосты.

Законодательное регулирование, введение российских институтов власти и постепенная интеграция традиционных институтов коснулись и остальных кочевых народов России. В 1822 г. был принят «Устав об управлении сибирскими киргизами» (т.е. казахами Среднего жуза), а в 1824 г. – аналогичный документ, касавшийся положения казахов Младшего жуза, – «Устав об оренбургских киргизах», составленный М.М. Сперанским и оренбургским военным губернатором П.К. Эссеном. Согласно этим документам в Среднем и Младшем жузах была отменена ханская власть[501]. (Так, хан Младшего жуза был отправлен на жительство в Оренбург и получил почетный, но ничего не значащий пост Первого члена Пограничного комиссии[502].) Произошло подчинение казахской родовой верхушки российской администрации[503].

Таким образом, на территории Казахстана были сформированы различные системы управления: в восточной половине – Сибирское ведомство с центром в Омске (казахи Среднего жуза), в западной – Оренбургское ведомство (казахи Малого жуза). В Оренбургском ведомстве «части» были подразделены на «дистанции», а те в свою очередь – на «административные аулы». Сибирское ведомство делилось на волости, а те – на аулы[504].

Кроме того, третья часть казахов, которая переселилась в Астраханскую губернию на земли между реками Волга и Урал, опустевшие после откочевки калмыков в 1771 г., получила название Букеевская Орда[505]. В 1801 г. туда из Малого жуза прибыли 5001 кибитка (22 775 чел.) и 2 млн голов скота. К 1841 г. в Букеевской Орде было уже 14 тыс. кибиток с 70 тыс. чел. населения[506].

Такой важный шаг, как ликвидация ханской власти у казахов, разумеется, имел и положительные, и отрицательные стороны. С.Г. Кляшторный и Т.И. Султанов отмечали, что эту реформу можно рассматривать как ликвидацию собственно казахской государственности[507]. Н.Б. Нарбаев отмечал, что «разрушение традиционных единодержавных начал [у казахов] … косвенно явно не способствовало укреплению статуса российской монархии в регионе»[508].

Тем не менее казахи получили бóльшую, по сравнению с другими азиатскими народами России, автономию во внутреннем управлении. Несмотря на внедрение российской административно-судебной системы[509], управление в степи осталось в руках казахских султанов[510]. Как утверждал В. Остафьев, русская администрация во внутреннюю жизнь казахов «совершенно не вмешивалась»[511].

Таким образом, цель государства заключалась в основном в законодательном обеспечении подданства казахов России, а не другим государствам (Китаю, среднеазиатским ханствам). Так, в 1845 г. В.А. Обручев приказал пресекать распространение антироссийских слухов, которые могли настроить казахов на откочевку из страны[512]. Возможность такой откочевки была высокой: проживавшие в приграничье казахи, в большинстве своем хотя и имевшие российское подданство, фактически были двоеданцами. В целом трансграничное кочевание значительно осложняло демаркацию границы России с Китаем и обостряло территориальные споры[513].

Калмыцкий народ с начала XIX в. был подведомствен Коллегии иностранных дел и непосредственно находился под управлением властей Астраханской губернии[514]. Интересно, что затем власти регулярно стали перебрасывать управление калмыками из одного ведомства в другое. В 1825 г. оно было передано в МВД, а на местах оно было разделено на три уровня – областной, окружной и улусный. С 1834 г. управление калмыками стало составлять самостоятельную систему, не входившую в губернскую, а в 1838 г. было передано Министерству государственных имуществ. На месте управление осуществляли астраханский военный губернатор, главный попечитель калмыцкого народа, суд зарго и Ламайское духовное правление[515].