Россия и кочевники. От древности до революции

В то же время мнения властей об успешности интеграции казахов были противоречивыми. Правительство полагало, что казахи Младшего жуза более подвластны империи, чем представители Среднего жуза, и более способны к подчинению властям, даже оставаясь в кочевом состоянии[578]. Такое мнение было обосновано и тем, что Младший жуз вошел в подданство России намного раньше, чем Средний.

Относительно казахов Среднего жуза в 1875 г. власти Западной Сибири отмечали, что «успехи, сделанные ими к гражданственности, ничтожны… Доколе киргизы[579] будут одиноко совершать в пустынных пространствах степей огромные орбиты своих кочевок, вдали от русского населения, они останутся верноподданными лишь по названию и будут числиться русскими только по переписям»[580].

Часть казахского общества была недовольна продвижением России в Степь и развернутыми реформами. В 1837—1847 гг. произошло восстание под руководством султана Кенесары Касымова (в 1841 г. представители трех казахских жузов избрали его ханом). Оно охватило практически всю казахскую территорию, включая не принадлежавшую России. Цель восставших заключалась в прекращении колонизации и сохранении самостоятельности не вошедших в состав России казахских территорий. В восстании приняли участие около 20 тыс. чел. Фактически оно имело черты гражданской войны, т.к. на стороне России оставалась верная ей часть казахских султанов с их подданными. Восставшие вторглись в Кокандское ханство и на земли киргизов, которые в ответ поднялись против казахов. В 1847 г. восстание потерпело поражение, а хан Кенесары был убит киргизскими войсками.

В 1868—1870 гг. произошли массовые вооруженные выступления казахов-кочевников, которые были вызваны двукратным увеличением их налогообложения. Кроме того, у этих волнений были другие причины: плохая организация введения в действие Положения 1868 г., упразднение института султаната, введение всесословных выборов, запрет кочевому духовенству находиться в ведении муфтиев и т.д. К январю 1869 г. крупные волнения охватили Уральскую, затем – Тургайскую область. К июлю того же года восстание было подавлено, но отдельные его очаги сохранялись до лета 1870 г.[581] «Простые» кочевники в этих волнениях следовали за недовольными ханскими потомками – султанами, отстраненными от власти[582]. В 1870 и 1873 гг. произошло также восстание казахов-адаевцев на полуострове Мангышлак.

На севере реформы, проведенные правительством, не везде были восприняты положительно. Так, обдорские ханты очень взволновались, обнаружив, что, как «кочевники», они должны платить земские сборы, в то время как их «бродячие» соседи-самоеды и прочие оленеводы освобождены от этой обязанности. Еще одним отрицательным аспектом освоения территорий Севера было то, что влияние русских чиновников, купцов и старателей начало «разъедать» местное сообщество. У северян появились «пьянство, плутовство, лень, апатия и какая-то хилость»[583]. Очевидно, такие последствия были вызваны алкоголизацией населения Севера (эта проблема актуальна по сей день).

Таким образом, в течение XIX в. происходит усиление интеграции «кочевых» регионов в общероссийское политическое и правовое пространство. Постепенно вводится российская система власти и ликвидируются те традиционные институты, которые по тем или иным причинам не вписывались в формат управления.

В этом процессе прослеживается выявленная нами тенденция «ужесточения курса политики через 100 лет». Усиление интеграции казахской степи началось примерно столетие спустя после принятия в российское подданство Младшего жуза. В целом с XIX в. обширные казахские земли, где проживало подавляющее большинство кочевого населения России, становятся главным фактором в отношениях между Российским государством и кочевыми народами (продолжаться так будет и в советский период).

Интересно, что ранее, в период реализации политики «мягкой силы», в России превалировало восприятие кочевников как отсталых. Теперь, когда политика стала жестче, отношение к кочевым народам изменилось на более «понимающее». Причиной такой перемены было то, что, во-первых, русские лучше узнали, изучили кочевников. Во-вторых, кочевников и вообще «инородцев» стало больше в составе населения империи, и власти были вынуждены начать в той или иной мере считаться с их интересами (что подтверждает принятие «Устава об управлении инородцев»).

Наибольшие сложности в отношениях между Российским государством и кочевыми обществами вызывали налогообложение и земельный вопрос. Проблема заключалась в том, что кочевникам было трудно доказать свое право на земли, т.к. они там физически находились не постоянно, а только «наездами» (с точки зрения оседлого человека). Не было у них и никаких документов о праве собственности на землю ввиду фактического отсутствия самого этого института (опять-таки в «оседлом» понимании).