Россия и кочевники. От древности до революции

Советская модернизация «кочевых» регионов прошла те же стадии, что и коллективизация сельского хозяйства в других частях СССР: сначала этот процесс шел в умеренном режиме, затем произошло резкое форсирование, и после – снижение его накала (осознание «головокружения от успехов»). Однако процесс модернизации отличался от аналогичного в «оседлых» областях, во-первых, тем, что у кочевников менялся не просто порядок владения имуществом (частный или родовой – на колхозный/совхозный), но и весь сложившийся веками образ жизни: они должны были перестать быть кочевниками.

Во-вторых, методика коллективизации (изъятие у кочевников скота для передачи в колхозы) одновременно решала и вопрос перевода кочевников на оседлость, т.к. именно разорение обычно приводило их к оседанию. Здесь также были связаны политический и экономический аспекты – ликвидация власти и конфискация имущества «родовых авторитетов», которые одновременно являлись наиболее зажиточным слоем кочевников, фактически провоцировали прекращение кочевания всего рода.

Кроме того, следует отметить, что процесс коллективизации в «кочевых» регионах можно было реализовать проще, чем в «оседлых», т.к. родовые аулы или артели (на Севере) фактически уже являлись своеобразными «колхозами». Однако власти основной части «кочевых» регионов в период форсирования не стали применять такой подход (хотя позже в ряде регионов к нему и пришли).

Форсированная модернизация «кочевых» регионов СССР была осуществлена в 1930—1932 гг. в рамках программы советской модернизации сельского хозяйства (массовая коллективизация, раскулачивание и пр.). В условиях коллективизации, которая должна была в перспективе покрыть 100 % сельского населения СССР, и притом что коллективизация кочевников проводилась только при условии перехода на оседлость, кочевая цивилизация была обречена. Утверждение М. Шаумян, что «процесс оседания совпал с процессом коллективизации»[1002], является неверным, т.к. «оседание» кочевников в данном случае являлось не стихийным явлением, а было принудительно организовано властями для облегчения коллективизации.

Оседание кочевников в СССР (как минимум, значительной их части) было неизбежным (в ХХ в. оно происходило во всех странах мира, где было кочевое население). Предпосылками этого процесса были рост населения, стремление властей установить полный контроль над кочевниками (в том числе с помощью усиления пограничного режима), «зажимание» «кочевых» земель оседлыми поселениями и пахотными землями, развитие промышленности в «кочевых» регионах и пр. Политика СССР в отношении кочевой цивилизации была обусловлена тем, что было невозможно сохранить огромные по площади и стратегически значимые «кочевые» регионы в прежнем виде в условиях создания индустриального, модерного общества (тем более – живущего в условиях огосударствленной экономики и авторитарного политического режима).

С одной стороны, модернизация «кочевых» регионов СССР имела много положительных последствий – в том числе улучшился доступ населения «кочевых» регионов к системам здравоохранения, образования, социальной защиты.

Однако, с другой стороны, анализ этого процесса в плане решения судьбы кочевой цивилизации – это фактически перечисление ошибок, допущенных властями, т.к. практически все было сделано неправильно. (Многочисленные ошибки были допущены и во всей программе модернизации сельского хозяйства в СССР.) Не совсем понятно, какой был смысл в выжимании из крестьян и кочевников всех соков в рамках хлебо– и мясозаготовок, даже если принять во внимание острую необходимость обеспечения продовольствием городов. Фактически власть разрушала хозяйства, которые должны были производить продовольствие и в будущем. Очевидно, такое «выжимание» зачастую было инициативой местных чиновников, «эксцессом исполнителя», стремлением выслужиться перед «центром» любой ценой.

В процессе перевода кочевников на оседлость власти забыли о своей главной «классовой» идее – переделе имущества богатых в пользу бедных. Вместо этого начали конфисковывать скот у всех кочевников, и в итоге не только имущество богатых не попало к бедным, но и сами бедные лишились того, что у них было.

Процесс перевода кочевников на оседлость имел некоторое сходство с борьбой с религией в СССР. Власти сначала думали, что религия сама «отомрет», но, когда этого не случилось, форсировали борьбу с ней – и произошло это тоже на рубеже 1920-х и 1930-х гг. Борьба с религией – это борьба с потребностью человека в духовной защите перед лицом не контролируемых им событий. Борьба с кочевой цивилизацией и попытка «переделать» ее в оседло-земледельческую – фактически борьба с самой природой. Начав такую борьбу, власти проявили преступную самонадеянность.