Марина Борисовна Бессуднова

Россия и Ливония в конце XV века

Истоки конфликта

Введение

Нарва и Ивангород — замок Ливонского ордена и русская крепость, стоящие друг против друга на противоположных берегах реки Наровы на расстоянии полета пушечного ядра. Если бы у нас появилась возможность с высоты птичьего полета окинуть взглядом всю русско-ливонскую границу 500-летней давности, картина получилась бы впечатляющей. С русской стороны пограничного рубежа, подобно воинам передового полка, не отрывающим взора от вражеских позиций, стояли мощные укрепления Ямгорода, Копорья, Изборска, Красного городка, Острова, а против них, по ту сторону границы, в таком же напряженном ожидании застыли ливонские крепости Нейшлос, Мариенбург, Лудзен, Нейхаузен, Розитен.

С тех самых времен, когда волны Варяжского моря бороздили драккары могучих викингов, его акватория и прибрежные территории являли собой своеобразную контактную зону — место встреч и смешения племен и народов, языков и культур, где в едином звучании сливались шум кровавых битв и звон монет, наполнявших мошну предприимчивого купца. Уже тогда начала оформляться та целостность многообразия, ставшая неотъемлемым атрибутом балтийского Средневековья, которая предполагала тесное единство двух форм международного и межгосударственного взаимодействия — выгодной торговли, с одной стороны, и конфликтов из-за пограничных территорий или распределения торговых прибылей — с другой. Интенсивность международных контактов, являвшаяся прямым последствием близкого соседства, обусловила возникновение особого экономического, правового, социально-политического и культурного пространства, куда наряду с хинтерляндом городов Ганзейского союза входили также Орденская Пруссия и государства средневековой Ливонии.

Целостность данного пространства подчеркивалась не только общностью исторического развития образующих его областей, но и так называемым «немецким фактором», следствием немецкой колонизации Восточной Европы. В конце X в. ее волны захлестнули земли западных славян к востоку от Эльбы и оттуда покатились далее на восток, чтобы спустя два столетия достичь земель, простиравшихся от устья реки Дюны (Даугавы) на юге и до Финского залива на севере. В этом неизведанном краю, где обитали племена ливов, леттов, куршей и эстов, было много густых лесов, плодородных земель, судоходных рек и озер, по которым груженные товарами купеческие суда легко могли достигать владений Великого Новгорода и Пскова, откуда наезженные торговые тракты вели в сторону Волги, Каспия и далее — в сказочно богатые города Востока.

Особый интерес к освоению восточноприбалтийских территорий проявили граждане городов Нижней Саксонии и Вестфалии. В середине XII в. они проторили путь к устью Дюны и завязали торговые отношения с местными племенами. Первыми, кого они встретили в этом краю, были ливы, отчего вся местность вскоре получила название Ливония. Дорога туда из Германии была неблизкой, да к тому же Балтийское море не знало зимней навигации, из-за чего пришлому люду, дабы избежать капризов стихии, приходилось зимовать в чужих краях. Обустраивались они основательно: закладывали поселок, возводили вокруг него укрепления, предназначенные для защиты его обитателей от воинственных племен, внутри бревенчатых стен строили дома, складские помещения, церковь. Вслед за купцами в сторону восточнобалтийского побережья двинулись католические миссионеры, которые с благословения Святого престола начали привлекать языческие народы в лоно Римско-католической церкви.