Россия и мир в XXI веке

Первые попытки подлинной интеграции в Евразии относятся к началу 2000-х годов. В 2003 году Путин выдвинул проект Единого экономического пространства (ЕЭП) РФ, Украины, Казахстана и Белоруссии. Фактически это был проект «обустройства России» в пределах географического контура, очерченного Александром Солженицыным в его известной статье 1990 года[57]. Москву ждало разочарование. Украина при трех президентах – Леониде Кучме, Викторе Ющенко и Викторе Януковиче – проявила заинтересованность лишь в льготном доступе на евразийский рынок, но не в интеграции в единое экономическое пространство. После «оранжевой революции» 2004 года Украина прекратила участие в обсуждении членства в ЕЭП. Оставшаяся «тройка» продолжила работу над проектом без Киева.

Однако и те страны, которые сформировали интеграционное ядро ТС – ЕАЭС, сразу же дали понять, что готовы участвовать лишь в экономическом объединении, но не в геополитическом или геостратегическом проекте. Отвечая на вопрос журналиста о перспективах Белоруссии до 2030 года, президент Александр Лукашенко ответил, что он видит свою страну «государством; независимым государством; государством, не подвластным никому»[58]. Аналогичных взглядов придерживался и президент Казахстана Нурсултан Назарбаев. В Армении и Киргизии существовали серьезные сомнения относительно целесообразности интеграции с Россией. Все эти ограничения и сомнения совершенно естественны, ведь для Армении и Белоруссии, Казахстана и Киргизии независимость – это прежде всего независимость от России.

«Второе дыхание» евразийский интеграционный проект обрел в разгар глобального кризиса. Кризис заставил тогда многих обратить внимание на региональные формы интеграции. В 2009 году Путин, будучи главой правительства, форсировал процесс создания Таможенного союза в составе Белоруссии (9 млн жителей), Казахстана (16 млн) и РФ (142 млн). В 2012 году ТС официально стал Единым экономическим пространством трех стран.

Готовясь к своему третьему президентскому сроку, Владимир Путин, начиная с осени 2011 года, выступил с серией программных статей, в которых евразийская интеграция (не только экономическая, но политическая и военная) была фактически обозначена в качестве главного внешнеполитического проекта России[59].

С точки зрения Путина и его главного помощника в деле евразийской интеграции Сергея Глазьева, этому проекту требовалась «критическая масса» – единый рынок численностью в 200 млн потребителей. Для решения этой проблемы Москва предприняла новую попытку привлечь Украину (45 млн жителей) к евразийскому проекту. Избрание четвертым президентом Украины в 2010 году Виктора Януковича на смену прозападному политику Виктору Ющенко, казалось, создавало предпосылки для этого.

Янукович немедленно отозвал просьбу о вступлении Украины в НАТО и провел через Верховную раду закон о внеблоковом статусе Украины. Антироссийские тенденции в политике официального Киева были приглушены, русский язык в соответствии с новым законом получил статус регионального в ряде областей Украины. В то же время экономического сближения Украины с Россией при Януковиче не произошло. Киев был готов лишь к сотрудничеству с ТС/ЕЭП, но не к интеграции с РФ и ее партнерами. Движимый семейными и клановыми интересами, четвертый президент Украины собирался маневрировать между Россией и Западом.

С точки зрения Кремля, это была межеумочная позиция. Выступая на Валдайском форуме в сентябре 2013 года, Путин рисовал картину мира, структурированного вокруг крупных цивилизационных проектов, которые одновременно являлись бы геополитическими и геоэкономическими конструкциями. В этой картине «Русский мир» выступал как единый российско-украинско-белорусско-евразийский блок, соприкасавшийся с Евросоюзом на западе, Китаем на востоке и мусульманским Ближним и Средним Востоком на юге. Путин говорил о русских и украинцах как о едином народе[60].

Москва приложила много усилий для того, чтобы ясно и доходчиво показать Януковичу, что в его интересах и интересах Украины – курс на сближение и интеграцию с Россией и ее партнерами по Таможенному союзу и Единому экономическому пространству. Украине тем самым был бы фактически гарантирован огромный рынок почти в границах бывшего СССР. В рамках Евразийского союза Украина заняла бы самое важное положение после России. Москва также была готова помочь Украине решить ее сложные финансовые, экономические и социальные проблемы. С 2012 года Путин, для которого приоритетность евразийской интеграции стала безусловной, был готов создать российско-украинский союз на самых выгодных для Киева условиях.