Россия и последние войны ХХ века

Этот проект обсуждался на мартовской конференции во Львове, озаглавленной "Новый порядок в Европе. Новый порядок на Украине". Кроме "Ночхи", на ней присутствовали гости из Грузии и Белоруссии ("Белый легион"). Ожидались также гости из немецкой НДП (основанной вскоре после войны ветеранами СС), скандинавских "Молодых викингов", общенемецкого Европейского братства Нибелунгов с центром в Вене, "Черного интернационала Мальме"; и лишь задержание совместной делегации из-за неправильного оформления виз помешало львовскому форуму стать более представительным. Однако не помешало выступить ему с амбициозным проектом создания геополитической оси Чечня - Украина - Германия - Испания (связи с неофранкистской "Фалангой" также поддерживаются).

В контексте процессов, развивающихся на Балканах и на западном рубеже бывшего СССР, было бы легкомысленно воспринимать подобные декларации как всего лишь проявления мегаломании. События последнего десятилетия в этом регионе показали, что новые его контуры прочерчиваются по геостратегическим лекалам Третьего рейха; и это не только не скрывается, но даже с вызовом подчеркивается на уровне символики, топонимики, жестов и дат. И как раз в том же 1992 году, но несколькими месяцами раньше войны в Абхазии, такой контур процесса отчетливо обозначился на берегах Днестра.

Глава III

На западном рубеже

От проливов до пролива

Занятое Кавказом, а на Кавказе почти исключительно Чечней, российское общественное мнение в последние годы быстро утрачивает интерес к процессам, развивающимся по западному и юго-западному рубежу бывшей Империи.

В сознании не только рядовых граждан, но и политиков, и даже военных еще кое-как присутствует Белоруссия; но потускнел даже Крым. Что же до крошечного Приднестровья, то, боюсь, не ошибусь, сказав, что немалая часть граждан РФ вряд ли уже может припомнить, где, собственно, оно располагается и в какой связи находится с Россией. А это - несомненный признак узости, ущербности того государственнического и оборонного сознания, которое в известной мере пробудилось в стране с началом второй чеченской кампании. Потому что точечная фиксация на одном направлении, при нежелании замечать другие, отнюдь не менее важные, говорит, увы, о заметной утрате способности мыслить системно и видеть геостратегическую целостность, которую так хорошо видит другая сторона.

Между тем элементарного знания истории, в частности истории русско-турецких войн, было бы довольно, чтобы понимать шаткость надежд России удержаться на Кавказе при прогрессирующей сдаче своих позиций на Черном море и на Балкано-Карпато-Дунайском направлении. Впрочем, еще с 1557 года (если ограничиться лишь рамками Нового времени), когда под руку Москвы добровольно попросилась Кабарда и за влияние на нее с тогда еще Московским царством упорно боролись Турция и ее вассал Крымское ханство, триада Крым, Кавказ и Черное море с прилегающим к нему Причерноморьем и устьями европейских крупных рек (Днепра, Днестра, Дуная) выступала как единое целое. А позже их связь получила великолепное поэтическое выражение в оде Державина "На взятие Измаила":

О, кровь славян! Сын предков славных,

Недосягаемый колосс!

Кому в величестве нет равных,

Возросший на полсвета росс!

Твои коль славны древни следы!

Громчай суть нынешней победы:

Зрю вкруг тебя лавровый лес;

Кавказ и Тавр ты преклоняешь,

Вселенной на среду ступаешь

И досязаешь до небес.

(1791)

Слова "Кавказ и Тавр" выделены мною, но точно так же я могла бы выделить строку "Вселенной на среду ступаешь" как поэтическую метафору маккиндеровского Хартленда, о котором шла речь в первой главе. Пересмотр итогов "Ялты и Потсдама", а затем и стремительный распад СССР вернули в свет рампы, казалось, давно решенный вопрос о Крыме. Геополитическое значение полуострова таково, что еще с древности переход его из одних рук в другие всегда знаменовал резкое изменение баланса сил между претендующими на первые роли державами, свидетельствуя о закате одних и восхождении других.