Россия и последние войны ХХ века

Сразу же началось разнузданное насилие в отношении нетитульного, в основном русского, населения. В адрес руководства РФ, глав администраций ее краев и областей было направлено множество обращений, практически оставшихся без ответа. Привожу только одно из них: «По сути в Чечне развязана и ведется настоящая война против России и русского народа, причем изощренными методами. Особенно зверски травля организована в промышленном центре республики — городе Грозном. Русские практически вытеснены со всех ключевых постов в руководящих органах… Нас уничтожают, насилуют, грабят, убивают, похищают наших детей. Нас выживают и насильственно захватывают наши квартиры и собственные дома, разоряют приусадебные и садовые участки».

По рассказам русских беженцев, с которыми я встречалась в поселке Попов Хутор под Владикавказом, способом, который уже описан в главе «Схождение лавины», приобретались целые подъезды, люди же, изгнанные из своих квартир, еще могли благодарить судьбу, если оставались живы. Уже при Дудаеве и еще до первой чеченской кампании пышным цветом начали расцветать рабовладение и работорговля, бесследно исчезать люди. За годы правления Дудаева, по оценке А. Долголаптева, «около 30 тысяч граждан бесследно исчезли», и в основном это были русские. По оценке самого Дудаева, на май 1994 года Чечню «покинули, самое меньшее 200 тысяч [1105].

СМИ преступно замалчивали все эти факты, оставшиеся же в Чечне люди вынуждены были бороться в полном одиночестве, не находя в Москве ни поддержки, ни даже простого сочувствия. Их отчаянные попытки сопротивляться, создавая стачкомы, аппелируя к правам человека, — одна из самых трагических страниц в истории постсоветской России и заслуживают отдельного рассказа. Однако в начале 1990-х годов глубоко извращенное представление о правах человека, каковыми либеральная интеллигенция наделяла исключительно тех, кто стремился к отделению от «империи зла», привело к тому, что гонимые, преследуемые люди вынуждены были с отчаянием наблюдать, как до зубов вооружается становящийся у них на глазах криминальный режим.

Вооружается явно при поддержке неких закулисных сил в Москве — и это вопреки уже очевидной для любого непредвзятого наблюдателя вписанности Дудаева в «Большую Игру», которая всегда велась, ведется и будет вестись именно против России.

Предгрозье

Явным и впечатляющим образом такая кооперация России и враждебных ей международных сил сказалась уже на этапе вооружения Дудаева. Российская армия осенью 1994 года столкнулась именно с хорошо вооруженной и экипированной армией, характеристика вооружений которой сама по себе свидетельствует о такой кооперации.

Михаил Ефимов пишет в журнале «Солдат удачи» [1106]: истина об уровне вооруженности дудаевской армии стала очевидной 12 декабря 1994 года, когда дудаевцы системой залпового огня «Град» нанесли удар по колонне российских десантников. «Однако, — продолжает он, — это были лишь первые горькие открытия. Оказалось, у дудаевцев есть все, что стоит на вооружении в Российской армии: танки, боевые машины пехоты, бронетранспортеры, орудия и минометы. Стрелковым оружием они оснащены получше нашего: у каждого автомат и гранатомет. Достаточно обученных наемников-снайперов. В подразделениях новейшие средства связи. Нет только, пожалуй, ракет да кораблей военно-морского флота. Но они, собственно, в горах и ни к чему».

В этом описании удивляют лишь слова «открытия» и «оказалось». Ничего удивительного в том, что дудаевцы располагали тем же оружием, что и начавшая 11 декабря 1994 года военные действия Российская армия, не было. А если для кого-то это оказалось открытием, то возникает вопрос о том, куда смотрела разведка и работала ли она вообще. Впрочем, в данном случае особой необходимости в ней даже и не было, ибо тот факт, что Чечня оказалась единственным из так называемых непризнанных государств, получившим свою квоту из вооружений СА наравне с бывшими союзными республиками, ни для кого не являлся тайной, а уж тем более — для президента РФ Бориса Ельцина и для министра обороны Павла Грачева.

Позднейшие публикации, в том числе и ряда документов, лишь позволили конкретизировать детали этой беспрецедентной истории вооружения Россией изначально не скрывавшего своей к ней абсолютной враждебности режима, но не дают никаких оснований говорить о сенсации. Если же о ней и можно говорить, то лишь в том смысле, что детали этой истории рисуют картину небывало циничного предательства армии собственным ее руководством — в сочетании с небывалой жертвенной покорностью самой армии, которая, уже зная все о странностях шестилетней [1107] странной войны на Северном Кавказе, вновь и вновь идет на смерть.