Россия и русские. Книга 1

Даже консерваторы, которые обычно тормозят реформы, достаточно хорошо относились к гражданскому обществу. Они были готовы отказаться от некоторых своих привилегий в пользу создания более открытого и равноправного общества. Они выдвигали такие требования, как свобода слова, — равные права для всех общественных классов, единая система налогообложения, выборное местное управление и учреждение представительного собрания в Санкт-Петербурге.

Тверское мелкопоместное дворянство жаловалось царю на «странное непонимание, сокрытое в исполнении Вашего императорского величества доброго намерения» и уверяло его в том, что «введение выборных представительных учреждений по всей России — единственное средство достигнуть удовлетворительного решения проблем, поставленных, но не решенных Манифестом 19 февраля 1861 года»^{515}.

Александр, не задумываясь, отверг их представления. Он сказал Валуеву, что делает это не потому, что боится ограничения своей власти, а потому, что любая конституция спровоцирует развал такой огромной и многонациональной империи^{516}.

Дабы ни у кого не оставалось сомнений в том, что он не желает вмешательства промежуточных учреждений в свои прерогативы, Александр распустил Московское дворянское собрание и запретил его членам обращаться к нему с петициями^{517}. Эта ситуация подтверждает старый русский парадокс: самодержец-реформатор требует больше власти, чем приверженец традиционных форм правления.

И тем не менее старания дворян не оказались напрасными. Они создали основу для новых учреждений местного управления, появившихся в последующие десятилетия. Тогда и условия освобождения крестьян стали выполняться более эффективно^{518}.

В экономическом отношении освобождение крепостных означало начало заката поместного дворянства. С 1862 по 1905 г. земельные владения уменьшились с 87 до 50 миллионов десятин. Эта тенденция продолжала расти. Крупные земельные владения, использовавшие в основном труд крепостных крестьян, исчезали особенно быстро.

Многие помещики продавали все свои имения и начинали профессиональную карьеру в городах. Однако владельцы средних и мелких земельных хозяйств начали использовать современные сельскохозяйственные методы и преобразовывать поместья в животноводческие хозяйства, промышленные или коммерческие предприятия.

После реформы 1861 г. дворяне не потеряли врожденного чувства принадлежности к основам Российского государства. Когда они собрались для защиты своих интересов после событий 1905 г., то по-прежнему называли себя дворянами, а не землевладельцами. Они ощущали себя значительной и уважаемой общественной силой, а не группой людей, объединенных экономическими интересами, то есть дворянство оставалось общественным сословием и не превратилось в экономический класс^{519}.

Местное самоуправление

В центре не должно было быть выборных представительных учреждений, но Александр разрешил создавать представительные органы управления на промежуточном уровне, в уездах и губерниях. Они назывались земствами. Земские представители избирались помещиками, горожанами и крестьянами. Система выборов в земства была основана частично на сословном, частично на имущественном принципах.

В 1870 г. на тех же принципах были основаны городские думы. Однако имущественный ценз при выборах в городские думы имел гораздо большее значение, чем в уездах или губерниях. Это обстоятельство позволило доминировать в них небольшим группам богатых горожан.

Подобный гибрид избирательной системы отражал неопределенность всего общественного устройства Российской империи в тот период. Институты гражданского общества соседствовали в ней с иерархической структурой, основанной на государственной власти.

Следует отметить, что земства и городские думы были введены только в провинциях, где русские составляли большинство населения и его элиту. В Польше, Прибалтике и на Кавказе не было земств, следовательно, не было и экспериментов с самоуправлением. Александра все еще мучила мысль о развале империи.

Хотя крестьяне и были представлены в выборных органах власти, процент их участия оказался ничтожно мал. В земствах и городских думах преобладали представители поместного дворянства, чьи интересы и были отражены ими в большей степени.

Участие в представительных органах власти улучшало политический опыт и навыки дворянства, а также способствовало притоку в маленькие города и деревни профессионалов, работавших по найму. Половину из них составляли учителя, остальные были адвокатами, врачами, фельдшерами, ветеринарами, агрономами, статистиками, библиотекарями и мелкими служащими. Их называли третьим элементом, потому что они дополняли деятельность государственных чиновников и земских депутатов.

Вовлеченность в работу местного самоуправления придавала этим людям чувство собственного достоинства. Они оживили и обновили смысл этики государственной службы, привнесли в это понятие больше демократизма, больше внимания к людям, а не к государству^{520}.