Россия и русские. Книга 1

На этом Совете в феврале 1613 г. Михаил Романов, сын Филарета, стал выбранным царем. Это торжественное событие часто изображалось как конечная стадия в восстановлении русских национальных сил и завершение Смутного времени. На самом же деле оно не решило всех проблем, русское общество продолжали раздирать конфликты, в то время как значительная часть территории оставалась в руках иноземных держав. Многие бояре предпочитали пригласить на русский трон члена иностранной королевской семьи, предполагая, что человек со стороны скорее обеспечит связь между боярскими родами, чем «свой», один из них. Сразу же после освобождения Москвы от поляков самым предпочтительным кандидатом стал Карл Филипп, младший брат Густава Адольфа из Швеции. Одно из приглашений, адресованное ему, гласило, что, «имея его как правителя, русское государство, как раньше, пребудет в мире и спокойствии, а кровопролитие прекратится». Это послание напомнило эпоху восточных славян, которые для тех же целей решили много веков назад призвать варягов. Некоторые бояре, поддерживавшие Карла, выдвигали условием восхождения короля на русский трон его обязательное крещение по православному обряду. Другие же даже не настаивали на этом, так как антипротестант-ские настроения на Руси намного уступали по своей остроте антикатолическим.

В начале 1613 г. Совет находился на стороне Карла Филиппа, но казаки и горожане выступали в Москве против идеи приглашения иноземного кандидата. Они обвиняли бояр в желании выбрать незнакомого и чуждого Руси человека, чтобы управлять страной в своих интересах и получать львиную долю доходов. Их кандидатом стал Михаил Романов. Так как он являлся членом семьи первой жены Ивана IV и племянником последнего царя-Рюриковича, его избрание в какой-то степени олицетворяло бы возврат к досмутным временам и традициям. Сторонники Михаила делали ставку на это преимущество, распространяя миф о том, что царь Федор Иванович, умирая, завещал трон Федору Никитичу Романову, отцу Михаила (то есть митрополиту Филарету, который находился в это время в плену у поляков)^{239}.

Авраамий Палицын также выступил в пользу Михаила. Согласно его словам, «многие мелкопоместные дворяне и меньшие бояре, купцы из разных городов, атаманы и казаки — все пришли открыто и выразили свои мнения. Они принесли с собой заявления, касающиеся избрания царя, нежелания видеть иноземца на троне, и просили их вручить правящим боярам и воеводам». Авраамий выполнил их поручение. По официальной версии, «бояре и воеводы» его «…слушали и благодарили Бога за столь славное начало». На следующий день Михаил был избран, несмотря на молодость (ему было всего лишь семнадцать лет) и неопытность, а также опасность того, что близкий родственник царя находился в польском плену^{240}.

Ни у кого не возникло и мысли о возможности предъявить новому царю какие-либо условия или ограничить его власть. Большинство участников Совета, очевидно, ощущали необходимость в авторитарном правителе, чья власть была бы признана всем обществом. Вместе с тем становиться царем в условиях острейшего кризиса было делом опасным и во многих отношениях неблагодарным. Михаила, находившегося в семейной резиденции в Костроме, с большим трудом удалось убедить принять на себя ответственность. Будущего царя пришлось уверить в том, что его кандидатура получила широкую поддержку, а временное правительство смогло очистить дороги и деревни от банд мародеров, дабы сделать безопасным его путь в Москву на коронацию^{241}.

Сразу же после церемонии коронации Михаил приступил к выполнению своих обязанностей. Он был вынужден послать войска во все не занятые иностранцами города. При этом царь попросил их жителей о материальной поддержке и дополнительных налоговых взносах, которые помогли бы привести армию в нормальное состояние, подавить действия казачьих банд, захватить разбойников, восстановить закон и порядок и возродить экономику разоренного государства. Государь обратился также к владевшей доходными предприятиями на Урале семье Строгановых с просьбой об особой материальной поддержке, которую она и оказала. Снова богатство недавно завоеванных и присоединенных восточных земель пришло на помощь находившемуся в опасности центру. Ясно, что без новых приобретенных территорий Русь не смогла бы пережить Смуту. Северные леса, приволжские земли и Сибирь спасли ее от раздела между Швецией, Польшей и Османской империей. Россия как евразийская империя становилась реальностью, а ее европейская и азиатская части взаимно зависели друг от друга^{242}.

Восточная экспансия

Присоединение народов бывших Казанского и Астраханского ханств дало Московской Руси первый опыт колониального управления. Русские купцы, священники, казаки и крестьяне призывались заселять новые территории, использовать преимущества новых экономических возможностей, появившихся благодаря завоеванию всего бассейна Волги, строить и заселять крепости на новых границах, а в итоге утверждать здесь сильное русское этническое присутствие.