Россия и русские. Книга 1

Конечно, это проникновение в дикие земли нельзя назвать территориальной оккупацией. Группы искателей приключений, совершавшие подобные открытия, состояли из казаков и разбойников, готовых жертвовать своими жизнями за возможный большой доход, полученный как от местного населения, так и благодаря торговле мехом. Европейские дворы эпохи Возрождения жавдали все более экзотических мехов — куницы, соболя, горностая — то есть тех животных, которые давно уже были истреблены на Западе. Привезти несколько шкурок нужного зверя означало для купца обеспеченную жизнь. Государственный доход от торговли мехом увеличился в период с 1589 г. по 1605 г. в три раза и вырос в восемь раз к 1680-м гг., составляя в то время десятую часть общего дохода. Численность ценных животных из-за охоты вскоре сильно сократилась. Именно этим и можно объяснить столь быстрое продвижение на восток. В каком-то смысле колонизация Сибири являлась своего рода «меховой лихорадкой», аналогичной «золотой» в Калифорнии середины XIX в.^{247}

Местные племена не могли предотвратить эксплуатацию своих территорий, так как не имели огнестрельного оружия и навыка совместных действий. Племена часто были разобщены из-за старых острых распрей. Некоторые племена приветствовали появление пришельцев, щедро плативших им за меха, которые не представляли для туземцев особой ценности. Другие же боролись по мере своих скромных возможностей. Особенно рьяно это делали самоеды в арктических регионах Западной Сибири, буряты, тунгусы и якуты восточнее. Сопротивление и бунт всегда жестоко подавлялись при помощи всех имевшихся сил. Впоследствии поселенцы, а позднее воеводы и их должностные лица будут избирать лидеров племен для сбора ясака. Каждое племя предоставляло властям несколько заложников, пока не будет сдано определенное количество шкурок.

Русские должностные лица понимали, насколько уязвимо положение поселенцев, и делали все возможное, для того чтобы избежать отчуждения или провоцирования местных жителей. Их верования, традиции и юридические системы большей частью оставались нетронутыми, хотя ясак и наложил на них отпечаток. В соответствии с неизменными предписаниями Сибирской канцелярии (создана в 1637 г.) налоги, как и на Волге, должны были взиматься «с добротой и мягкостью, а не с жестокостью». Однако на практике это означало лишь доброту, достаточную для достижения результата, но при необходимости для получения требуемой дани использовались и карательные меры^{248}.

Поселение называлось острогом (деревянная крепость, огороженная частоколом), в котором находились церковь, административное здание для служащих, обеспечивавших сбор налогов и рекрутские наборы, а также несколько жилых домов. Многие русские, жившие в подобных поселениях, по сути, находились в движении, в постоянном поиске лучших возможностей или в бегах от правосудия. Некоторые крестьяне пришли на юг Западной Сибири из-за относительно плодородной земли и климата, который был здесь мягче, чем на востоке и севере. С другой стороны, обширные территории и удаленность региона делали его раем для беглых и бродяг, ушедших от крепостничества, или не пойманных разбойников, чьи нападения как на местных, так и на поселенцев делали жизнь в Сибири похожей на жизнь «Дикого Востока»^{249}. Пойманные разбойники тоже обычно заканчивали свои дни в Сибири, используемой как место ссылки осужденных преступников-каторжников и военнопленных. Многие из них позже набирались в казаки и теперь должны были наводить порядок и противостоять себе подобным.