Россия и русские. Книга 1

Молодой житель дальней северной Архангельской губернии по имени Михаил Ломоносов (1711–1765) воспользовался новыми возможностями. Он родился в семье рыбака и однажды, присоединившись к каравану торговцев соленой рыбой, пришел в Москву, чтобы учиться в Славяно-греко-латинской академии. Для того чтобы его приняли в академию, ему пришлось назваться дворянином. После этого единственного обмана развитию таланта Ломоносова не существовало никаких преград. Михаил перешел в недавно открывшуюся Академию наук, став ее первым русским студентом, а потом отправился учиться в Германию. Вернувшись на родину, он проявил удивительную разносторонность, преподавая химию, минералогию, риторику, стихосложение и русский язык, и внес неоценимый вклад в развитие каждой из этих наук. Его карьера стала началом русификации знаний: Ломоносов ненавидел своих немецких коллег и вместе с Иваном Шуваловым, одним из самых влиятельных людей при дворе императрицы Елизаветы, способствовал кампании по открытию в Москве абсолютно русского университета и двух средних школ, одной — для детей из недворянских семей. Университет открылся в 1755 г. с факультетами права, медицины и философии, где лекции читались на латыни и русском языке. Теологического факультета не было: церковное образование стало совершенно отдельным направлением⁶⁰.

Петра могли упрекнуть — и упрекали, — что он опережал события, запрягал телегу впереди лошади: в то время как он проводил научные исследования, большинство населения даже не умело читать. А так как наука насаждалась иностранцами и Православная церковь перестала играть решающую роль, наука стала восприниматься народом как нечто безбожное. Кое-кто даже поговаривал, будто бы учение было делом рук Антихриста. Подозрительное отношение к ученым было присуще множеству простых жителей России и оказалось весьма живучим.

Однако происходил и противоположный процесс, во всяком случае, среди дворян. В течение последующих двух веков знания русских людей в области гуманитарных, социальных и естественных наук стали одними из лучших в мире, завоевали признание в научных кругах и приоритет в получении государственных средств, что немало значило для бедного государства.

Более того, распространение знаний происходило в эгалитарной (уравнительной) или по крайней мере меритократической форме. Со времен Петра наличие среднего или высшего образования помогало начать государственную службу и получить высший ранг по сравнению с чиновником, имевшим низкий образовательный уровень. К тому же дух науки сам по себе усилил эгалитаризм: тот, кто проникался этим духом, становился членом «международной республики знаний», сообщества, безразличного к государственным и военным иерархиям. Так Россия выработала мощный иммунитет на будущее.

III. Россия как европейская империя

5. Государственные и общественные институты в XVIII в.

Власть, государственные учреждения и законы

Прогрессивные внутриполитические преобразования Петра I стали причиной серьезных изменений в жизни Российского государства и общества. Однако, сделав скачок из «тьмы к свету», Петр укрепил и даже усилил ряд черт старого Московского государства, которые, по его мнению, более всего препятствовали развитию страны. Результаты петровских преобразований служат блестящим доказательством проницательного высказывания Ю.М. Лотмана о том, что в России самые радикальные перемены вопреки своим внешним проявлениям на самом деле только усиливали те традиции общества, которые они призваны были изменить¹.

На протяжении XVIII столетия реальная власть в России распределялась между тремя группами учреждений. Первая группа — официальные государственные органы, формально выполнявшие свои функции: Сенат, Святейший синод и коллегии. Вторая группа включала совещательные советы монарха (названия которых довольно часто менялись). И наконец, третья группа — фавориты монарха.

Далеко не все, кто поднялся на вершину общественной лестницы России того времени, были согласны с подобным распределением власти — в немалой степени в силу того, что их положение было непрочным и могло в любой момент измениться. В 1730 г. члены Верховного тайного совета (учреждения второй группы) попытались склонить императрицу Анну к принятию определенных «обязательств», которые она должна была бы взять на себя вовремя своей тронной речи на церемонии восшествия на престол. Выполнение этих обязательств потребовало бы от нее испрашивать дозволения Тайного совета на замужество, назначение наследника престола, решение вопросов о войне и мире, повышение налогов, распределение доходов, назначение на высшие государственные посты и дарование земель.