Россия и русские. Книга 1

Такое социальное устройство порождало сознание, сосредоточенное на минимальном риске, уравнительном распределении и зависимости от покровителя, чуждое духу предпринимательства. Крестьянин, который обогащался, должен был путешествовать и иметь хорошие связи с внешним миром, что давало ему прекрасную возможность скрываться и уклоняться от общественных обязанностей, в то время как остальные члены общины вынуждены были восполнять его часть долга. Ненависть по отношению к отдельным крестьянам, сумевшим обогатиться, была не просто человеческим раздражением. Она коренилась в социальной структуре общества.

И тем не менее предпринимательство продолжало существовать. Многие крестьяне были вовлечены в производство, ориентированное на рынок. Некоторые из них добились значительных успехов. Они использовали накопленные деньги, чтобы стать ростовщиками, владельцами магазинов, дельцами, спекулировавшими на государственной водочной монополии. Это позволило им приумножать свое богатство. Крестьянская демонология называла таких людей кулаками или мироедами (буквально людьми, поедающими общину).

Жизненный уклад общины подавлял молодых людей, особенно из больших семей. Система пропорционального распределения налогов по крестьянским дворам поддерживала существование больших семей, где вместе жили несколько поколений. Такие семейства возглавлял патриарх, которого называли большак. Молодые мужчины не имели права владеть землей, пока большак был жив. После его смерти имущество делилось между всеми взрослыми мужчинами поровну, и каждый получал только маленькую часть наследства.

Молодежь из многих крестьянских семей часто пыталась обзавестись собственным хозяйством еще до смерти большака, но подобные попытки неизменно приводили к горьким семейным ссорам. Долговременная тенденция к разделу крупных земельных угодий стимулировала обнищание населения и конфликты до тех пор, пока не были найдены другие источники доходов³⁵.

В Европе в Средние века существовал социальный уклад, схожий с устройством русской общины, но к XV–XVI вв. вместе с другими приметами феодального строя, включая крепостничество, он начал сходить на нет. Поразительно, но в России абсолютная монархия, которая считается модернизирующей силой, сохранила и даже усилила крепостной строй. Модернизация укрепляла самые архаичные черты русского общества, включая крепостничество, круговую поруку, замкнутую сельскую общину и зависимость крестьян от того, кто был выше их по положению.

В то время как дворяне усваивали космополитичную европейскую культуру и занимали самые современные позиции, крестьян в их поместьях принуждали вернуться к еще более примитивному образу жизни. Дворяне жили в мире, ограниченном космополитичной культурой, привычкой повелевать, бюрократической и военной службой, иерархической Табелью о рангах и борьбой за посты и почести. Крестьяне же жили в мире уравнительных ценностей. Их культура была ограничена приходской церковью, решения были единодушными, а первостепенные интересы сводились к выживанию в плохих условиях. Так сформировались два абсолютно противоположных, практически несовместимых типа сознания.

Большинство дворян не задумывались о том, какую опасность таит пропасть, образовавшаяся между ними и крестьянством. И лишь немногие понимали первостепенность этой проблемы. Вот что в конце жизни писал об этом князь Петр Кропоткин, один из основоположников русского анархизма: «Воспитанный в помещичьей семье, я, как и все молодые люди моего времени, вступил в жизнь с искренним убеждением в том, что нужно командовать, приказывать, распекать, наказывать и тому подобное. Но как только мне пришлось выполнять ответственные предприятия и входить для этого в соотношения с людьми… понял разницу между действием на принципах дисциплины или же на началах взаимного понимания… между начальническим отношением к делу и «мирским» общественным…»³⁶

Совершенно очевидно, что крестьяне были недовольны подобным положением вещей, несмотря на то что молча терпели его. Образ жизни дворян, непосредственных представителей самодержавного государства, становился для них все более чуждым.

Камнем преткновения в отношениях правящего класса и крестьян было вовсе не крепостничество как таковое, а формы землевладения. Крестьяне были готовы служить государству и защищать его интересы с оружием в руках, но земля, по их мнению, должна принадлежать тем, кто ее обрабатывает, и тем, кто нуждается в ней, так как она — дар Божий.

Когда молодой дворянин И.Д. Якушкин в 1820 г. решил освободить своих крепостных, они отказались от свободы, потому что их хозяин намеревался сохранить землю в своей собственности и выплачивать крестьянам жалованье за работу на ней. «Ну так, батюшка, оставайся все по-старому: мы ваши, а земля наша»³⁷. Они хотели, чтобы он оставался их покровителем, и готовы были подтвердить свое подчинение ему, но настаивали на своих правах на землю.

Говорит ли это о том, что крестьяне имели свой собственный общественный идеал, способный противостоять политике самодержавного государства?