Россия и русские. Книга 1

«Круговая порука» и общинное самоуправление действительно предлагали потенциальную альтернативную идеологию, но сами крестьяне не могли ее сформулировать. Однако общинная идеология довольно четко выражена в стихотворной повести «Вести о России» (1830), написанной безымянным автором, скорее всего крепостным крестьянином: «Свобода, царь и христианский всем один закон». Большинство крестьян для выражения своих уравнительных взглядов использовали проверенное временем слово «правда». В контексте крестьянской идеологии оно означает, что земля принадлежит всем, кто в ней нуждается и готов на ней работать, а царь нужен для того, чтобы обеспечить такой порядок вещей³⁸.

Крестьянам нужны были лидеры, способные сформулировать их общественные идеалы и организовать крестьянские волнения, которые перешагнули бы границы одной деревни. В XVII–XVIII столетиях такими лидерами были казаки. Их идеал воли — демократическое общество с избираемым народом лидером — совпадал с общественным идеалом крестьян.

Староверы и всевозможные сектанты, как правило, исповедовавшие уравнительные взгляды, также находились в оппозиции к самодержавному государству, которое становилось все более безличным и бюрократическим и чьи официальные представители носили непривычную одежду. Их взгляды были близки крестьянским.

В 1705 г. стрельцы и староверы в Астрахани отказались брить бороды и носить «немецкое» платье, что полагалось делать по новому закону. В письмах казакам восставшие писали о том, что настоящий царь схвачен, томится в тюрьме или убит. Его место занял самозванец, который «вместо богоугодных песнопений развлекается на маскерадах» (возможно, это отголоски Всепьянейшего собора). «Мы восстали в Астрахани за Христианскую веру, против немецкого платья, табака и бритых бород, потому что нас, наших жен и детей не пускают в церковь Божию в старом русском платье»³⁹.

В 1707–1708 гг. атаман Кондратий Булавин поднял восстание донских казаков. Казаки были возмущены тем, что их заставляют носить «западную» одежду и ограничивают их свободу, а также попыткой государственных чиновников вернуть беглых преступников, которых казаки принимали в своих общинах. Булавин заявил: «…наш православный царь» свергнут «злыми людьми, князьями и боярами, проходимцами и немцами… уводящими людей в адову языческую веру от истинного христианства».

Булавина так же, как и Степана Разина, поддерживало множество общественных, этнических и религиозных групп. Некоторые из них были мусульманами и ни в малейшей степени не были заинтересованы в «истинной христианской вере», но все они имели конфликт с имперским режимом. В конечном счете, как и Степан Разин, Булавин был предан своими разочаровавшимися последователями⁴⁰.

В личности Емельяна Пугачева, величайшего из всех русских бунтовщиков, воплотилась взрывная смесь казачества и старой веры. То же самое можно сказать и о его движении (1773–1775), которое было самым крупным восстанием народных масс в истории России.

Так же, как и предыдущие волнения, бунт Емельяна Пугачева вспыхнул на южных окраинах Российской империи. Там в тесном контакте с местными степными племенами жили староверы и другие беглые люди. Они скрывались от преследования властей. Там также было много казаков, защищавших царские крепости, но всегда мечтавших о разбое, который они считали своим правом по рождению.

Пугачев сам был донским казаком, но его движение началось на реке Яик среди уральских казаков. Их объединение с царской армией вызвало беспокойство и негодование среди рядовых членов движения, боявшихся потерять свою волю и свое самоуправление. Пугачев принял старообрядческую веру и титул императора Петра III, который, по его словам, не был убит. Петр III якобы после своего свержения с трона отправился в Константинополь и Иерусалим. Он жил среди простых людей и познал их страдания.

Пугачев сознавал, что общественный идеал, сформулированный в его манифесте в июле 1774 г., будет иметь огромный резонанс среди широких народных масс.

«Божею милостию, Мы, Петр Третий, император и самодержец всероссийский…

Жалуем сим именным указом с монаршим и отеческим нашим милосердием всех, находившихся прежде в крестьянстве и в подданстве помещиков, быть верноподданными рабами собственной нашей короне и награждаем древним крестом и молитвою, головами и бородами, вольностию и свободою и вечно казаками, не требуя рекрутских наборов, подушных и пробных денежных податей, владений землями, лесными, сенокосными угодьями и рыбными ловлями, и соляными озерами без покупки и без оброку и освобождаем всех прежде чинимых от злодеев дворян и грацких мздоимцев-судей крестьянам и всему народу налагаемых податей и отягощений».

Пугачев также обвиняет помещиков в надругательстве над «древними традициями христианского права» и введении «чуждого, взятого от немецких традиций, закона»⁴¹.