Россия и русские. Книга 1

Герцен неоднозначно относился к революции. Увидев своими глазами, как революция разрушает существующую культуру, он надеялся, так же, как Кавелин, что начало общественным переменам должен положить сам монарх. В этой связи Герцен публично приветствовал Манифест 1857 г., изданный Александром II и предвосхитивший освобождение крепостных крестьян. Этот поступок Герцена лишил его поддержки нового, более радикального поколения русских революционеров. Они не верили в то, что самодержавие способно на решительные перемены.

К концу жизни Александр Герцен вел все более уединенный образ жизни, но все же это не помешало ему начать еще одно важное и имевшее далеко идущие последствия дело. В 1852 г. он основал в Лондоне Вольную русскую типографию, где печатались листовки и периодические издания. Формат этих изданий был приспособлен к нелегальному перевозу их через границу в Россию.

Лондонская типография Александра Герцена стала первым русским издательским домом, не подвластным российской цензуре. Благодаря деятельности Герцена русский читатель стал получать информацию, недоступную в своей собственной стране. Говорили, что газета Герцена «Колокол» стала настольным изданием высших чиновников России. Из нее они узнавали то, что скрывали от них подчиненные.

Кружки 1830—1850-х гг. наряду с деятельностью журналов и других объединенных изданий, включая эмигрантскую прессу, сыграли большую роль в развитии русской политической и культурной жизни. Решающей их чертой было то, что они продемонстрировали новый стиль общественных отношений, основанный на сотрудничестве равноправных членов и не зависевший от иерархии и покровительства. Таким образом, они подспудно бросили вызов основополагающим принципам империи. Кружки дали России великих писателей, революционных мыслителей, выдающихся политиков либерального направления и государственных деятелей.

Крымская война

В преддверии Крымской войны Россия столкнулась с трудностями в отношениях с Османской империей и европейскими государствами. Адрианопольский мирный договор (1829) признавал контроль России над устьем Дуная, восточным побережьем Черного моря от Азовского моря до Поти, а также над Грузией и восточной Арменией. Еще более важным, чем территориальные завоевания, было условие договора, по которому российские торговые корабли проходили через проливы Босфор и Дарданеллы. Любое нарушение этого права, чем бы оно ни было вызвано, рассматривалось как враждебное действие и давало России право на «немедленные репрессалии против Османской империи»⁷⁸.

Ункяр-Искелесийский договор (1833), последовавший за подавлением русскими войсками восстания под руководством Мехмета Али, обязал Турцию в период военных действий закрывать самый западный из проливов, Дарданеллы, для прохода иностранных военных кораблей. Впрочем, турки уже давно вели такую практику, и для них это не стало новым обязательством. Но, как бы там ни было, русский текст договора подразумевал, что Босфор, на котором стоял Константинополь, остается открытым для русских военных кораблей, позволяя им проникать в самое сердце империи⁷⁹.

По словам Джона Ле-Донна, это была «попытка превратить центральную часть Турции в российский протекторат» и «перенести российскую военно-морскую мощь с Черного моря… в Средиземное»⁸⁰. Наряду с условиями Кючук-Кайнарджийского договора о правах России защищать христиан в Османской империи это является доказательством того, что Россия стремилась превратить Турцию в подчиненное государство.

Россия не была готова к войне с европейскими государствами, поэтому она старалась развеять подозрения подобного рода. В 1841 г. она подписала соглашение по Проливам. По этому соглашению российским военным кораблям запрещалось входить в Босфор и Дарданеллы наравне с военными кораблями других европейских стран.

В 1844 г. Николай I отправился в Лондон. Он стремился достичь соглашения с Британией о совместных консультациях в случае угрозы развала Османской империи или в случае нападения на нее третьего государства. Он был уверен, что достиг желаемого, но на самом деле оставил у британских государственных деятелей подозрение в том, что развал Османской империи — именно то, чего он добивается⁸¹.

Эти подозрения помогут понять, почему тривиальный инцидент смог привести к началу Крымской войны (1853–1856). Учреждение Латинского патриархата Иерусалима в 1847 г. и возобновление Францией требований, сформулированных в договоре 1740 г. о защите христианских святынь на Святой земле, всколыхнули у русских неопределенные, но ревностно вынашиваемые желания утвердиться на территории Османской империи.