Россия и русские. Книга 1

Николай Полевой был поклонником западноевропейской цивилизации с характерным для нее высоким уровнем технического прогресса, экономического развития и конституционных форм политического правления. Он предлагал русскому читателю материалы, в которых пропагандировались достижения Запада, чередуя эти серьезные материалы с популярными.

Ему удавалось обманывать цензуру, используя аллегории и тонкие намеки там, где откровенные выражения были слишком рискованны. Но в конце концов чиновники Николая I все-таки сочли «якобинские тенденции» журнала Полевого слишком очевидными. В 1834 г. «Московский телеграф» был закрыт⁶⁵.

Мыслителем, предсказавшим роль литературы в жизни русского общества, стал Виссарион Белинский. Сын провинциального армейского лекаря, он занимал значительно более низкое общественное положение, чем большинство его коллег. В 1840-х гг. Белинский активно печатался в журналах «Отечественные записки» и «Современник» (основанном А. Пушкиным). Он рассматривал литературу не только как развлечение или образование, а видел в ней духовную силу, способную стать смыслом существования русского общества и даже создать русскую нацию.

Будучи гегельянцем по своим взглядам, Белинский верил, что русская литература — это средство для самопознания и самовыражения русского духа… Он утверждал, что литература станет вкладом русского народа в мировую культуру и развитие всего человечества.

По мнению Белинского, литература, вовлекая в культурный процесс жизнь простых людей, должна была стереть различия внутри русской культуры, давая детальное и правдивое описание народного быта, ассимилируя разговорный язык русского народа не с этнографической, а с культурной и моральной точек зрения как способ выразить национальную сущность русского характера.

Отсюда следовало, что главным направлением русской литературы станет реализм, или, как говорил Белинский, «натуральная школа». Описывая жизнь простых людей с любовью и симпатией, но в то же время критически, писатель, несомненно, вызовет сочувственный отклик у читателя и будет способствовать развитию общества. Самыми яркими примерами зарождающегося реалистического направления в русской литературе Белинский считал роман в стихах «Евгений Онегин» Александра Пушкина и первую часть поэмы «Мертвые души» Николая Гоголя⁶⁶.

В 40-е годы XIX в. в полемике, ведшейся на страницах «толстых журналов», появился вопрос, затмивший все остальные. Ответ на него определял, к какому лагерю принадлежит тот или иной человек. Вопрос звучал очень просто: «Что такое Россия?»

Этот вопрос поднимался и раньше, но особенно остро он был поставлен в 1836 г. отставным гвардейским офицером Петром Чаадаевым. В 1836 г. на страницах журнала «Телескоп» Чаадаев опубликовал первое из своих «Философических писем», в котором называл Россию культурным небытием. Примечательно, что это письмо было написано по-французски.

Чаадаев утверждал, что расположенная между Востоком и Западом Россия не сумела научиться от них ничему культурно полезному. «Одинокие в мире, мы миру ничего не дали, ничего у мира не взяли, мы ни в чем не содействовали движению вперед человеческого разума, а все, что досталось нам от этого движения, мы исказили»⁶⁷.

Для поколения, все еще не оправившегося от провала восстания декабристов и пытавшегося понять, чем же Россия отличается от других европейских стран, голословное заявление Чаадаева стало своеобразным вызовом. Чаадаев затронул обнаженный нерв. Очень впечатляюще, хотя и несколько односторонне, он сумел передать поверхностный характер русской имперской культуры, которая начала развиваться только со времен Петра I. Этой культуре все еще не хватало органичности и этнических основ.

Позицию Чаадаева было трудно принять, но игнорировать ее было невозможно. В более поздних произведениях он отступил от своих строгих обвинений, изложенных в «Письме первом». Теперь он утверждал, что неразвитость русской имперской культуры связана с недостатком исторического опыта. Россия молода и имеет большой культурный потенциал⁶⁸. Так или иначе, но Чаадаев поставил самый важный для российских интеллектуалов в течение многих последующих десятилетий вопрос.

Те, кто называл себя славянофилами, считали, что Чаадаев ошибался. Россия имеет собственную неповторимую культуру и вносит свой неоценимый вклад в развитие общечеловеческого прогресса. С точки зрения славянофилов, Чаадаев был ослеплен внешними соблазнами западной цивилизации.

В контексте подобных рассуждений слово «Запад» означало отдельный гомогенный комплекс понятий, противоположный суждениям славянофилов о том, что такое Россия. И славянофилы, и западники основывались на одном из этих фундаментальных понятий.

Центром славянофилов была Москва, старая столица России, находившаяся вдали от суеты, европейской архитектуры и космополитической энергетики Санкт-Петербурга. Ведущие славянофилы происходили из семей крупных помещиков. Славянофильские идеи развивались в обстановке аристократических салонов, а не студенческих кружков.