Россия и русские. Книга 1

Законодательство 1864 г. упростило открытие начальных и средних школ при условии, что основатели будут соблюдать нравственные и религиозные принципы. Начальные и средние школы были доступны для детей всех сословий. Они подчинялись уездному школьному совету. Устранение социальной дискриминации в начальном и среднем образовании стало возвращением к давно установленному принципу российской образовательной практики, временно преданному забвению при Николае I. Была восстановлена также «лестница» образовательной иерархии. Только успешное завершение одного уровня позволяло ученику перейти к следующему.

Реформа высшего образования затронула самые насущные проблемы царской системы. С одной стороны, правящий режим нуждался в знающих и квалифицированных кадрах, соответствующих самым высоким стандартам, и для этой цели предоставлял свободу к приобретению и распространению знаний, как это было заведено в лучших университетах Европы. С другой стороны, выполнение этого требования означало развитие у студентов независимого и критического мышления, что абсолютно не соответствовало ценностям, чтимым в патримониальном иерархическом обществе.

Одним из результатов этой двойственности стало формирование интеллигенции, начало которого восходит к 30-м годам XIX в. Это были люди по меньшей мере со средним образованием западного образца. Они были обучены для службы империалистической системе и ею же отвергнуты. Интеллигенцию беспокоила культурная и экономическая дистанция между элитой общества и народом. Она искала способы ее преодоления. Представителей интеллигенции можно назвать наиболее радикальным и решительным крылом общественности, готовым к конкретным действиям для поддержания своих принципов.

Несмотря на сомнения правительства, высшее образование было полностью реформировано в 1860-е годы. Высшие учебные заведения впервые открыли двери для бывших крепостных крестьян. Ограничения на поступление в высшие учебные заведения сыновей священников были существенно ослаблены.

Университеты вернули себе право на самоуправление, теперь они сами могли присваивать ученые звания своим преподавателям, устанавливать собственные исследовательские и образовательные программы, принимать, оценивать и поддерживать дисциплину среди студентов.

Студентам, однако, запрещалось создавать свои собственные организации. Женщинам разрешалось посещать лекции, но оценок и дипломов об окончании учебных заведений они не получали²⁵.

С 1865 по 1899 г. количество университетских студентов выросло вчетверо (с 4 до 16 тысяч). Социальный состав студентов стал более разнообразным. В университеты стало поступать больше крестьян, мещан и, до 1879 г., сыновей священников. Сыновьям священников было разрешено поступать в университеты в начале 60-х гг. XIX столетия, чтобы таким образом повысить культурный уровень священнослужителей. Вскоре, однако, обнаружилось, что многие из них используют свои университетские дипломы для того, чтобы избежать церковной службы. В 1879 г. ограничения на поступление сыновей священников в университеты были возобновлены²⁶.

Получение высшего образования требовало большого напряжения. Для всех студентов, кроме тех, кто принадлежал к знатным и богатым семьям, поступление в высшее учебное заведение означало резкое повышение социального и личного статуса. Оно также влекло за собой перемену образа жизни. Молодые люди, привыкшие к жизни в семье, в сельской местности, должны были научиться жить в больших городах. Эта перемена была особенно трудна для женщин, которые сталкивались с гораздо более жестким выбором — либо поддаться семейному гнету и остаться просто матерями и женами, либо попытаться сделать карьеру и добиться финансовой независимости.

Следуя русской тенденции воспринимать все стремления в мировом контексте, это изменение в окружающем мире и переход к внезапному взрослению нашли выражение у многих в настоящем поклонении науке.

Будущий историк Павел Милюков вспоминал, что он в 1878 г. вошел в Московский университет «как в храм»²⁷. Его «священные врата» возбуждали у новичков надежды не только получить образование, но и расширить свой взгляд на мир, приобщиться к современной философии, что впоследствии позволит им действовать на благо общества. Образованные русские люди стали верить в то, что наука принесет им избавление.

Более близкое знакомство с переполненными аудиториями, скучными лекциями, плохими библиотеками и высокомерными профессорами разочаровывало студентов. Однако многие из них находили выход в создании различных организаций самопомощи: учебных кружков, фондов взаимопомощи, общих библиотек и т. д. Строго говоря, такие организации были запрещены, но на практике они все же существовали. В таких организациях студенты приобретали практический опыт взаимодействия и чувство собственного достоинства, что усиливало их отвращение к субординации и иерархии. Этот опыт впоследствии выльется в движение 70-х гг. XIX в. «хождение в народ», студенческие забастовки и столкновения с властями в период 1899–1906 гг.²⁸