Россия и русские. Книга 1

Средства массовой информации и цензура

В конце 50-х — начале 60-х гг. XIX в. власти решили создать условия для более свободного обсуждения общественных проблем. Термин «гласность», введенный тогда в словарный оборот, стал политическим лозунгом. Действие довольно жесткой до того времени цензуры было ослаблено, хотя новые цензурные положения не были обнародованы вплоть до 1865 г. Ежедневные газеты больше не подвергались ежедневной цензуре. Это правило распространялось на все книги и периодические издания объемом свыше 160 страниц, а также на все научные издания. Однако Министерство иностранных дел сохранило за собой право изымать из оборота публикации, показавшиеся «неблагонадежными», и преследовать их издателей по суду. Газеты могли быть сокращены в объеме, приостановлены, а при повторном нарушении правил цензуры власти имели право газету закрыть.

Сохранив за собой эти привилегии, правительство думало, что тем самым гарантирует себя против средств информации, направленных на подрыв общественных устоев. На практике эти гарантии оказались менее эффективными, чем ожидалось. Все преимущества оказались на стороне прессы. Петр Валуев написал в служебной записке 1866 г., что пресса «обращается к чувствам читателей, используя попеременно правду, полуправду и откровенную ложь». Правительство часто оказывалось беззащитным перед нападками прессы. Оно не могло отвечать на них по соображениям государственной безопасности, но, если оно молчало, сокращало публикации или закрывало газету, общественное мнение было не на его стороне²⁹.

Только процветающие и твердо стоявшие на ногах массовые издания могли извлечь выгоду из создавшегося положения. Новые цензурные правила открыли новую эпоху в русском издательском деле, целью которого было распространение информации и идей.

С другой стороны, это осложнило жизнь издателей и редакторов, которые больше не могли прятаться за цензором. Теперь они должны были принимать решения самостоятельно.

Ситуация благоприятствовала смелым редакторам с серьезной финансовой поддержкой. Лавируя на грани дозволенного, они стремились возбудить любопытство читателей. Число читающей публики в России росло очень быстро, поэтому стоило рисковать штрафом, чтобы продать хороший роман и тем самым приобрести новых читателей.

Популярные журналы могли быть закрыты, если их уличали в деятельности, запрещенной законом, в разжигании межнациональной розни или в оскорблении официального лица или учреждения. Наследие Пушкина, журнал «Современник», эта участь постигла в 1866 г. Редактором «Современника» в то время был поэт Николай Некрасов, который привлек многих своих сотрудников к основанию нового журнала «Отечественные записки». В течение двух десятилетий этот журнал регулярно предлагал читателю острые критические публикации, в которых использовался эзопов язык.

В 1884 г. «Отечественные записки» были закрыты как «орган печати, предоставляющий свои страницы для распространения опасных идей и тесно сотрудничающий с членами тайных обществ»³⁰.

Лучшим способом избежать опасностей, которые таила в себе новая ситуация, было придерживаться умеренно неприспособленческих взглядов, за которые власти не смогли бы открыто преследовать, не противореча своим собственным принципам. Использование нединастической разновидности русского национализма было в таких случаях излюбленным средством, особенно в периоды войн или обострения международных дипломатических отношений.

Во время балканского кризиса 1875–1878 гг. многие газеты начали кампанию в поддержку «наших братьев славян и православных», несмотря на то что официальная политика стремилась к урегулированию османской проблемы. Этим настроениям потворствовал генерал Михаил Скобелев, гарцуя на белом коне. Отставной генерал Михаил Черняев отправился в Сибирь командовать добровольцами. Дипломатическое унижение России на Берлинском конгрессе в 1878 г. вызвало волну неистовых обвинений официальных властей в трусости Эту кампанию в печати возглавлял главный редактор ежедневной газеты «Московские ведомости» Михаил Катков³¹.

И это не было журналистской уловкой: такие редакторы, как Катков, а также редактор ежедневной газеты «Новое время» А.С. Суворин, верили в то, что Россия сможет сохранить за собой статус великой державы, выработав четкое демократическое национальное сознание, подобное тому, что возникло в объединенной Германии. Они оба разделяли веру в то, что всеобщая преданность царю сможет создать и поддерживать эту разновидность политического национализма даже среди многочисленных народностей Российской империи. Они также гордились миссией России на Кавказе и в Средней Азии, которая, по их мнению, была недостаточно оценена на Западе.