Россия и русские. Книга 1

Верующие поселенцы также возрождали дух Кирилла и Мефодия. Стефан Пермский (1340–1396), сын священника из Устюга на Северной Двине, «полуночной земли» (как назвал ее Епифаний Премудрый), стал монахом в Ростове, выучил там греческий язык и собрал коллекцию греческих книг. Он отправился учить язычников-зырян, живших по соседству. Стефан придумал зырянский алфавит и синтезировал слова таким образом, чтобы стал возможен перевод служб и Писания. Епифаний отвел этому монаху почетное место среди распространителей православной веры, таких, например, как апостолы Павел и Петр⁷².

Исихастский дух — поиск покоя, внутреннее сосредоточение и личная преданность — вдохновляли иконописцев на шедевры, создаваемые на протяжении конца XIV–XV вв. Именно этот период эксперты оценивают как вершину в истории русского религиозного искусства. Иконопись как жанр берет свое начало из византийского христианства. Однако уже на раннем этапе русское искусство стало развиваться в своем неповторимом направлении и приобретать особые отличительные черты. Русские иконы были менее внушительными и величавыми, человеческие фигуры казались проще, сокровеннее и ближе. Для создания икон русские мастера заимствовали византийские традиции или использовали материал повседневной жизни, подчеркивая потенциальную возможность преобразить мир. Иконописец должен был развивать свою способность духовного проникновения. Как заметил теолог XX в. Павел Флоренский: «Иконописцы — люди не простые: они занимают высшее, сравнительно с другими мирянами, положение. Они должны быть смиренны и кротки, соблюдать чистоту, как душевную, так и телесную, пребывать в посте и молитве и часто являться для советов [к] духовному отцу»⁷³. Другими словами, мастерам полагалось вести аскетический образ жизни исихастов. Только таким образом они могли достичь достаточного просветления, нужного для работы по превращению тайны божественной в человеческую⁷⁴.

Новое направление развила группа художников московского двора и Троицкого, монастыря в Сергиевом Посаде, возглавляемая Феофаном Греком. Судя по имени, он прибыл из Византии. Этот мастер с 1370-х по 1400-е гг. работал над фресками в Новгороде, Нижнем Новгороде и Коломне. Он расписывал Архангельский и Благовещенский соборы Московского Кремля. Его ученик Андрей Рублев работал вместе с ним в Благовещенском соборе, а затем продолжил свое дело в Звенигороде, во Владимире и в Троицком соборе Троице-Сергиева монастыря. Его самое знаменитое творение, икона «Троица», стало выражением исихастского идеала: спокойные светло-голубые тона, смиренные и непринужденные позы трех ангельских фигур говорят о стремлении к единству, гармонии и согласию посредством глубокого духовного познания⁷⁵.

По сравнению с предшественниками и Феофан, и Рублев были менее монументальными и более динамичными в создании образов. В их работах фигуры и одеяния выполнялись с большим чувством — это проявлялось в жестах, неуловимых движениях. Служба и природа на заднем фоне изображались более реалистично (хотя и без упора на детали и использования перспективы, в то время уже начинавшей распространяться в западноевропейском искусстве). Иконы Рублева были насыщены яркими красками, наполнены мягким меланхоличным лиризмом, не создававшим, однако, пессимистического настроения⁷⁶. (Полтора века спустя, в 1551 г., Церковный собор представил Рублева образцом иконописи.)

Падение Золотой Орды

Во время правления Дмитрия I (1359–1389) Москва приобрела власть над Ростовским, Суздальским и Нижегородским княжествами и расширила свои территории дальше на северо-восток. Путем финансовых сделок либо завоеваний она присоединила Стародуб (к востоку от Суздаля), Кострому, Галич, Углич и Белоозеро⁷⁷. Приобретение северных земель с их богатыми лесными и водными ресурсами способствовало укреплению Москвы за счет сокращения важнейших территорий, принадлежавших Новгороду.