Россия и русские. Книга 2

Конечно, образование образованию рознь. Некоторые институты давали своим выпускникам подготовку, которая на Западе расценивалась бы на уровне профессионально-технического училища. Во всех высших учебных заведениях студенты проходили многочасовые курсы идеологических дисциплин, таких как марксистско-ленинская философия, диалектический материализм, научный коммунизм и история КПСС. Совсем немногие полностью принимали официальную идеологию, но все находились, по словам Александра Зиновьева, под всепроникающим воздействием «мощного магнитного поля идеологического влияния»'*. Тем не менее число интеллектуалов, способных к самостоятельному критическому мышлению, было достаточно велико и продолжало расти. К 1988 г. в стране насчитывалось 1,52 млн ученых и исследователей, работавших в области науки и высшего образования. Среди них было 493 тыс. кандидатов и 49 700 докторов наук^{396}.

Результаты этого сказывались на достижениях советской науки и техники. Разработка ядерного оружия и систем его доставки, а также успешное осуществление программы космических исследований в 1950-х гг. показали, что Советский Союз мог стать мировым лидером в тех областях, куда обдуманно вкладывались средства и ресурсы и направлялись самые квалифицированные кадры. Когда было создано ядерное оружие, возникла необходимость срочно разработать средства доставки, и все исследования сосредоточились на ракетных технологиях. В этой области Советский Союз достиг такого уровня, что к 1970 г. мог уже на равных противостоять Соединенным Штатам, несмотря на их огромное опережение, существовавшее в этой сфере раньше. Самым сенсационным результатом этого проекта явилась советская программа космических исследований. В октябре 1957 г. на орбиту был запущен первый искусственный спутник Земли. А в апреле 1961 г. последовал запуск первого пилотируемого космического корабля с Юрием Гагариным на борту. Эти достижения, действительно впечатляющие, создали на Западе иллюзию, которая сохранялась еще не менее десятка лет, о том, что Советский Союз находится на соизмеримом с Западом уровне технологического развития.

В области математики, астрономии и теоретической физики советские ученые задавали тон примерно до конца шестидесятых годов. Но затем здесь наметился едва заметный спад. Среди советских ученых слышались жалобы на твердолобость и ограниченность руководства, на обстановку всеобщей секретности, скудное финансирование работ, вынужденную изоляцию от западных коллег. Часто не хватало компьютеров, современного оборудования и приборов, а подписку на зарубежные журналы отменили. Ученых, приглашенных участвовать в международных конференциях за рубежом, подвергали долгой и унизительной проверке на благонадежность. Часто в результате таких проверок настоящие ученые не выпускались за рубеж, а вместо них посылались разные бездари^{397}.

Идеологическая монополия партии не ослабевала. Для общественно-гуманитарных областей науки это было гораздо более губительным, чем для естественных и прикладных дисциплин, но история с Лысенко показала, какой ущерб эта монополия может нанести даже в таких относительно «нейтральных» областях. В 1955 г. известный физик Петр Капица написал Хрущеву: «Научная идея должна родиться и окрепнуть в борьбе с другими идеями, и только таким путем она может стать истиной. Когда прекращают эту борьбу, достижения науки превращаются в догмы... Наиболее разительно это произошло у нас с развитием материалистической философии... Сейчас собрание' академиков- — это не ведущее научное общество, занятое решением передовых вопросов науки, тесно связанное с -запросами и ро-- стом^{398} нашей культуры, но скорее напоминает церковные богослужения, которые ведутся по заранее начертанному ритуалу»^{399}.

В таком же духе Андреем Сахаровым и его двумя коллегами в марте 1970 г. было составлено обращение, адресованное советскому руководству. В нем они подвергли критике «антидемократические традиции и нормы общественной жизни, сложившиеся в эпоху Сталина и окончательно не изжитые до сих пор». В обращении также отмечалось, что «свобода информации и творческой деятельности необходима для интеллигенции в силу специфики ее работы и роли в обществе. Попытки интеллигенции добиться большей свободы в этой связи являются естественными и вполне законными. Однако государство подавляет эти попытки посредством всяческих ограничений — административного воздействия, увольнений с работы и даже в некоторых случаях привлечения к суду»^{400}.