Россия и русские. Книга 2

Даже если учесть, что первоначальные цифры были слишком оптимистичны (не говоря уже о последних), то все же можно констатировать, что за период первых двух пятилеток в стране был достигнут внушительный прогресс. Выпуск продукции во всех отраслях тяжелой промышленности удвоился или почти удвоился уже в течение первой пятилетки. Кроме того, были созданы совершенно новые промышленные районы — на Днепре, например, где была сооружена крупная гидроэлектростанция — Днепрогэс, а также металлургические комбинаты в Магнитогорске (Урал) и в Кузнецком бассейне (Западная Сибирь). Крупные тракторные заводы были построены в Сталинграде, Челябинске и Харькове, и именно они стали главными поставщиками машин и техники для сельскохозяйственных районов страны.

Эти поразительные результаты были достигнуты прежде всего благодаря массовому перемещению сельских жителей в города для работы на промышленных предприятиях. За период 1926—1939 гг. городское население страны увеличилось больше чем вдвое, с 26 до 56 миллионов. Только за годы первой пятилетки (1928—1932) количество приезжавших в города превысило количество уезжавших почти на 12 миллионов. Количество получавших зарплату людей увеличилось за этот же период с 11,4 до 23,2 миллиона человек. Только в Москве количество рабочих рук в промышленности выросло со 186,5 тысячи человек в 1928-м до 614 тысяч в 1937 г. Нет необходимости доказывать, что большинство новых горожан — это бывшие крестьяне, по разным причинам покинувшие насиженные места. Некоторые были еще очень молоды и тяготились рутинной и строго регламентированной жизнью в деревне. В городах же они надеялись получить образование и приобщиться к новейшим достижениям культуры, что открывало перед ними новые жизненные перспективы. Другие ошутили надвигавшуюся на сельских жителей опасность раскулачивания и решили укрыться за городской стеной, пока еше не поздно. Среди них было немало раскулаченных крестьян, у которых отняли все имущество. У этих просто не было другого выбора, кроме как уехать в город в поисках работы и средств к существованию. Были, наконец, и самые настоящие депортированные крестьяне, которых в свое время мобилизовали на крупнейшие новостройки страны в качестве дешевой рабочей силы. Они были приписаны к «специальным поселениям» и проживали неподалеку от строившихся заводов и фабрик^{214}.

Одно из последствий подобного переселения заключалось в том, что многие города стали фактически полукрестьянски-ми по своему характеру. При переезде в город, что было для крестьян крайне сложно и пугающе дискомфортно, они обычно полагались на помощь и поддержку родственников и на традиционные связи между городом и родной деревней. Только так они могли найти работу и получить хоть какую-то крышу над головой, чтобы со временем встать на ноги и жить на свои средства. Эти люди обычно приезжали в город из близлежащих деревень и выбирали место работы, где было много знакомых лиц. Часть из них сразу же вступали в артели, как делали еще их предшественники в 1890-х гг. Особенно это было характерно для строительства и транспорта, где избранный рабочими артели «старшой» считал своей обязанностью найти нужную работу, заключить договор об оплате труда и потом распределить заработанные деньги между членами артели.

Как мы уже видели, руководители фабрик и заводов не любили иметь дело с коллективной рабочей силой. Им было гораздо выгоднее заключать индивидуальные контракты с рабочими, так как это помогало им поддерживать трудовую дисциплину и теоретически способствовало увеличению производительности труда. Однако многие администраторы все же вынуждены были соглашаться на членство рабочих в артелях, а сама эта форма организации труда сохранилась даже в тяжелой промышленности^{215}.

Массовый наплыв крестьян в города потребовал такого большого количества жилья, удовлетворить которое не могла даже самая грандиозная жилищная программа. А в первых пятилетних планах строительству жилья вообще уделялось мало внимания. Поначалу такой пренебрежительный подход к жилищной проблеме объяснялся особенностями социальной инженерии советского общества и желанием поскорее ликвидировать все пережитки «буржуазной семьи». Как говорилось в одной из магнитогорских газет в 1930 г., «семья, основная ячейка... капиталистического общества... утрачивает в условиях социализма экономическую основу своего существования». Таким образом, отдельные семьи перестали получать отдельные квартиры. Каждому городскому жителю выделялась теоретическая «жилплощадь», независимо от реальной планировки квартиры — расположения комнат, коридоров и т.д.