Россия и русские в современном мире

– Вы фокусируетесь на христианстве, как это сочетается с тем, что Россия – многонациональная многоконфессиональная страна?

– Я много писала об этой дилемме. Это исторический факт, что многие национальные меньшинства Российской империи, а затем Советского Союза присоединялись к нам без вооруженных конфликтов, даже просили об этом. Они присоединялись к русской православной монархии, и это не беспокоило их. Они знали, что никто не будет заставлять их изменить свое вероисповедание, национальные традиции.

Я уверена, что представление о структуре государства, где должен обязательно превалировать атеистический нейтральный подход, это неправильное представление. Мне довелось работать в ООН в группе представителей различных стран. Кто-то из моих коллег был неверующим, а одна моя приятельница была мусульманкой, она владела пятью языками, читала Толстого и Достоевского. Она носила длинную юбку и хиджаб, но это не мешало ей быть высокоинтеллектуальной. И христиане были для нее более прозрачными, более понятными, поскольку она знала, что они верят во что-то хорошее и высокое. Плоть и кровь разделяют, но дух соединяет.

Я выступала в таком ключе во многих мультикультурных аудиториях в России, и у меня никогда не было проблем. Проблемы возникали скорее с воинствующими либералами-атеистами. Представители других конфессий понимают мое послание: будьте собой, не пытайтесь раствориться. Если ты глубоко верующий, ты понимаешь ответственность перед Богом. Но не следует использовать свою веру как инструмент борьбы.

– Нам рассказывали, что одна из целей фонда – укрепление позиций России во внешней политике, возвращение ее влияния. Какое место в мире, по-вашему, должна занимать Россия?

– Иметь независимую внешнюю политику, участвовать во всех трендах глобализации безо всякого диктата с чьей-либо стороны. Это единственный путь. Я считаю, это естественно – большие страны, большие национальные объединения обладают особой социальной и психологической энергией. Вспомните период ранних 1990-х – у России все еще было ядерное оружие, необъятная экономика. Но мы потеряли все – уважение, роль в мире, право говорить да или нет, когда это в наших интересах, – просто потому что не существовало национальной воли, морального ядра, не было возможности найти в обществе консенсус относительно нашего прошлого, настоящего и будущего, общество было атомизировано. И это в стране с такой историей, победившей фашизм, с такими природными ресурсами! И с таким, я надеюсь, великим будущим.

Мы хотим быть равным партнером. Другие акторы международного процесса должны уважать нашу идентичность и уважать наше право соглашаться и не соглашаться с чем-либо. Конечно же, надо быть мудрым в политике и соблюдать баланс сил для того, чтобы национальные интересы не трансформировались в национальное эго, игнорируя другие стороны. Однако, как только у нас постепенно начался процесс восстановления, мы увидели, что некоторые на Западе предпочитают иметь дело с таким государством, каким Россия была короткое время в начале 1990-х.

– В Русской православной церкви традиционно существует концепция «Москва – третий Рим». Идет ли речь об усилении влияния православной церкви?

– В моей фундаментальной работе «Россия и русские в мировой истории» я, как ученый, анализирую этот тезис, озвученный в литературном произведении – письме монаха Филофея русскому князю. Совершенно очевидно, что этот текст принадлежит к эсхатологическим рассуждениям и отнюдь не призывает нас к мировому господству. Я могу проанализировать каждую фразу. Большинство интерпретаций не опирались на сам этот текст. Впервые он был издан в России в 1940 году как памятник средневековой литературы. У этого произведения существует исторический подтекст – вечная дискуссия между славянофилами и западниками. Быть третьим Римом – это сугубо метафизический концепт, а вовсе не империалистический призыв, как трактуют его некоторые. Он утверждает главенство добра над злом. После падения Византии Россия долгое время была единственной страной, где православие было государственной религией. В письме Филофея артикулируются следующие вещи: не полагайся на земные богатства, на территории – они существуют на земле, на ней и останутся, мы не можем забрать их с собой. Ты лишь доверенное лицо на земле, поэтому ты отвечаешь за нее.

Это просто стало клише – сейчас даже советского маршала Буденного объявляют адептом этой доктрины. Кстати, «Рим» часто упоминается в средневековой истории: Тирсо де Молино называет Римом Толедо, болгарские летописцы называют Тырново третьим Римом.