Россия: народ и империя, 1552–1917

Человеком, чья духовная биография во многом напоминала биографию Петра, был Михаил Ломоносов (1711–1765), возможно, первый выдающийся коренной русский учёный. Его детство прошло на севере, где не было крепостного права и где независимости духовной жизни в немалой степени способствовало староверчество. Увлёкшись русскими версиями псалмов, юный Ломоносов ухитрился добраться до Москвы, чтобы изучать стихосложение. Назвавшись сыном дворянина, он поступил в Славяно-греко-латинскую академию, где проявил явные способности. Его пригласили студентом в недавно открытую Академию наук, затем отправили на учёбу в Германию.

После возвращения Ломоносов преподавал химию, минералогию, риторику, стихосложение и русский язык в Академии, причём во всех этих областях добился значительных успехов. Он также вёл кампанию по освобождению высшего образования от немецкого влияния, для чего открыл в Москве Российский университет, распахнувший свои двери в 1755 году. Его теория трёх уровней русского языка во многом способствовала формированию устойчивого письменного языка из путанной смеси церковно-славянского, бюрократического и разговорного русского. Но, как и у Петра, просветительская работа сочеталась у Ломоносова с эпизодами грубой несдержанности, когда он даже делал неприличные жесты в адрес своих немецких коллег и называл их Hundsfötter и Spitzbuben — это грубые ругательства.

Проблемы петровского наследства

В своём «Общественном договоре» Руссо писал, что в определённых обстоятельствах правителю не остаётся ничего другого, как «заставить людей быть свободными». Эта фраза невольно вспоминается, когда оцениваются мероприятия Петра. Император искусственно насаждал в России такие качества, как предприимчивость, дисциплинированность, неподкупность и дух познания, почти не имевшие корней в тонком плодородном слое страны. По этой причине искусственные насаждения дали нежелательные побочные эффекты: поверхностные знания, нетвёрдые убеждения, неискренность и лицемерие.

Решение всех проблем Пётр видел в надзоре государства или, по крайней мере, надзоре чиновника, назначенного государем и ответственного перед ним. Это были полицейские, роль которых император оценивал особо, что показывает составленная им инструкция: «Полиция имеет особое задание: защищать правосудие и права, внедрять добрый порядок и мораль, гарантировать безопасность от воров, грабителей, насильников и вымогателей… Она обязывает всех к труду и честной профессии… Она защищает вдов, сирот и иноземцев в соответствии с Божьим законом. Воспитывает юных в целомудренной чистоте… короче… полиция есть душа гражданства и доброго порядка».

Полиция как «душа гражданства» — концепция, казавшаяся, возможно, менее странной в век просвещённого абсолютизма, чем сейчас, но, тем не менее, выдающая некую несвязность всех предприятий Петра I. Свобода, опирающаяся на принуждение; просвещение, поддерживаемое каторгой. То была тень, омрачавшая не только период правления Петра, но и весь последующий двухвековой путь российской цивилизации.

Двойственность отличала и характер самого Петра. Самый авторитарный из всех царей, он всё же мог отбросить все доспехи величия и зайти в самый обычный трактир или мастерскую, чтобы выпить, поговорить и послушать разговоры и споры простых людей. Проповедник новейших технических достижений, Пётр I также ценил народную культуру и получал удовольствие от песен и танцев под незатейливые мелодии вместе с самыми низкими из своих подданных.

Самым странным в его поведении был элемент пародии на самого себя. Время от времени император торжественно утверждал царём одного из придворных, князя Фёдора Ромадановского, приносил ему клятву верности и обещал подчиняться всем его приказам. Вспоминается, как Иван IV отказался от трона в пользу татарского князя. «Бывало во время святок, Пётр вместе с несколькими высокопоставленными деятелями разыграл, представив пьяницами и дураками, «Всепьянейший Синод». Человек, изображавший патриарха, расхаживал с голым Бахусом на митре, чьи глаза источали распутность», тогда как все присутствующие насмешливо распевали непристойности.