Россия: народ и империя, 1552–1917

Александр, конечно, оказался очень восприимчивым к внушениям Фотия. Всю свою жизнь император разрывался между желанием просветить и освободить свой народ и страхом перед тем, что подобные попытки вызовут бунты и ослабят политический порядок. В последние годы жизни из-за распространения в России тайных обществ эти страхи особенно усилились. Естественно, Александр связывал эти тайные общества с обществами в Германии, Италии и Испании, угрожавшими миру и стабильности в Европе, гарантом которых являлся столь лелеемый царём Священный Союз. Как заметил историк Александр Пыпин, «фантом какого-то тайного громадного заговора, охватывающего всю Европу и проникшего в Россию, носился в его воображении и, при мистическом настроении ума, мог принимать там большие размеры».

Александр надеялся, что «Библейское общество» вооружит простых людей против атеизма и мятежей. Теперь его предупреждали, что, наоборот, именно «Библейское общество» является частью заговора, а его члены — замаскированные революционеры. Прежде чем принять решение, император прошёл все муки сомнений и в конце концов не стал закрывать «Библейское общество», но отстранил от руководства Голицына, назначив на его место человека, обладающего, с точки зрения православной церкви, безукоризненной репутацией — Серафима, митрополита Новгородского. В то же время Александр разделил сверхминистерство, восстановив Святейший Синод в его прежней функции единственного руководителя православной церкви.

Главой Министерства образования Александр назначил адмирала Шишкова, ревностного защитника церковнославянского языка. Не теряя времени, адмирал оказал давление на Серафима, чтобы остановить публикацию Библии на русском языке. «Как, сказал я с жаром, — рассказывает Шишков. — Кто из нас не разумеет церковной службы? Разве только тот, кто, отрекшись от отечества своего, забыл и язык свой?.. И может ли мнимая надобность сия, уронив важность священных писаний, произвесть иное, как не ереси и расколы?»

Серафима не пришлось долго убеждать. Публикация катехизиса и писаний на русском была запрещена, и подобные попытки в этом направлении уже не предпринимались. Характерно, что продолжение изданий тех же писаний на других «простонаречиях» не тревожило православных иерархов, зато Святейший Синод приказал сжечь тысячи копий Пятикнижия, которые уже были отпечатаны на русском языке.

Остановка издания русской Библии имела роковое значение, на полвека отодвинув то время, когда простые люди смогли прочитать священные писания на том языке, который знали и которым владели. Пётр Великий учредил нечто вроде протестантской революции в церкви, но оставил её опасно незавершённой, так как она не была дополнена массовым приобщением населения к чтению писаний. Без этого господство государства внутри церкови всегда угрожало опустошить его духовную жизнь. В результате стала возможной ситуация, описанная Лесковым в рассказе «Однодум», когда героя все считают смешным и, возможно, опасным чудаком только потому, что он регулярно читает Библию просто так, для себя.

Восстание

Тем временем те дворяне, которые продолжали вдохновляться идеями Александра I о конституционном порядке и правлении закона, постепенно отходили на задний план. В офицерских столовых русской армии и в масонских ложах столичных городов воцарились возмущение и отчаяние: становилось все более ясно — император так увлёкся военными поселениями и религиозным евангелизмом, что его уже не интересуют вопросы облегчения доли простых людей, и конституциями царь вознаграждает поляков и финнов, но не русских.

Таких дворян было относительно немного, но они были молодые, некоторые занимали высокие посты, большинство повидали жизнь за границей, когда учились или воевали. Именно они начинали создавать тайные общества по масонскому образцу и разрабатывали планы, к которым — как им хотелось верить — император когда-нибудь вернётся. Однако некоторые ещё на ранней стадии поняли — действовать придётся без официальной поддержки, возможно, подготовив заговор для свержения существующей системы. Со своей стороны Александр в частных беседах признавал, что не снимает с себя ответственности за их интриги. Когда в 1821 году императору сообщили о существовании тайных обществ, имеющих практические цели, Александр якобы горестно заметил: «Вы же знаете, я сам разделял и поощрял эти иллюзии и ошибки. Не мне быть суровым».

Восстание, поднятое дворянами, состоящими в тайных обществах, тяжким бременем легло на правление младшего брата Александра, но именно Александр своей двусмысленной и нерешительной политикой создал необходимые условия для подобного восстания[4].