Россия против Запада. 1000-летняя война

И вот наконец то, от чего и хотелось бы увильнуть, а никак не выйдет. Ибо, взявшись за гуж, – и далее по тексту. Темы pogrom’ов обойти не получится, и остается лишь радоваться, что все, собственно, уже давно сделано. Еврейские исследователи Ю. Гессен, Д. Пасманик и (в меньшей степени) С. Дубнов еще по свежим следам собрали и едва ли не поминутно систематизировали весь материал, относящийся к этим грустным сюжетам, а русский националист В. Кожинов много лет спустя провел максимально (насколько это возможно) добротный анализ их выводов. Так что, по сути, я мог просто дать несколько ссылок. И тем не менее пару слов скажу. Максимально отрешаясь от некоторой пристрастности, по естественным и понятным причинам, пусть и в малой степени, но все же присущей трудам как почтенных историков, так и – мир его праху – уважаемого Вадима Валериановича…

ЧП районного масштаба

История еврейских погромов в Российской империи официально отсчитывается с 1821 года, что, однако, неверно. Как отмечает Ю. Гессен, «Первые по времени три случая погрома евреев произошли в Одессе в 1821, 1859 и 1871 годах. Это были случайные явления, вызвавшиеся, главным образом, недружелюбием к евреям со стороны местного греческого населения». Это правда. Мне, хотя и коренному одесситу, не доводилось, конечно, общаться со свидетелями событий, но в архивах кое-что посмотреть удалось. Действительно, приезд в Одессу евреев, ставший массовым после Большой Чумы 1812 года, крайне не обрадовал весьма влиятельную тогда греческую общину, плотно «державшую» как оптовый импорт-экспорт Южной Пальмиры, так и розничную торговлю на рынках. Начисто проиграв в открытой конкуренции, гордые эллины решили идти другим путем, и события, упомянутые Гессеном, как и почему-то забытый им «погром» 1862-го в Аккермане, были, в сущности, не более чем драками стенка на стенку на территории базаров. Что интересно, в 1821 и 1859 годах роль ударной силы играли даже не местные аристотели, а матросы с многочисленных греческих судов, накормленные, напоенные и соответствующим образом обработанные. Зато подавляющее большинство рыночной тусовки, в основном русские и малороссы (разницы тогда никто не знал), всячески поддержало евреев, торговавших честнее и дешевле. Так что морячков с территории так и не завоеванных ими Нового Рынка и Привоза в итоге выносили за руки за ноги и швыряли носом в грязь отлеживаться.

Реально же все началось много позже, в 1881 году. Страна была потрясена цареубийством. И, хотя среди первомартовцев еврейкой была только второстепенная, оставшаяся практически в тени Геся Гельфман, слухи поползли вполне предсказуемые. Ибо, с точки зрения крестьян и горожан первого поколения, кто мог поднять руку на Государя, как не «эти самые», даже Христа не пожалевшие?! 15–17 апреля прошел погром в Елисаветграде, затем покатилась двухлетняя волна, так или иначе затронувших почти две сотни городов и местечек. Некоторую – и отнюдь не малую – роль в «раскрутке» ситуации сыграли, как ни печально, ясноглазые идеалисты из «Народной Воли», пришедшие к выводу, что погромы полезны, поскольку являются одним из видов революционной активности масс. В связи с чем 30 августа на заседании Исполнительного Комитета состоялось подробнейшее обсуждение елисаветградских событий, после чего ресурсы подпольных типографий были брошены на тиражирование листовок, простым и доступным языком призывающих крестьянство «жечь, бить и громить кровососов».

К счастью, эксцессы 1881–1884 годов хоть и охватили громадную территорию, но были не слишком жестокими, по сравнению с трагедиями недалекого будущего, можно сказать, вегетарианскими: подробнейше изучивший события Ю. Гессен отмечает, что «в большинстве случаев беспорядки ограничились разгромом шинков, изредка имущество евреев подвергалось разграблению, а в единичных случаях произошло избиение». Что до убийств, то в ходе событий 1881–1884 годов таковых имело место три, причем при обстоятельствах, скорее, случайных, и одной из жертв оказался погромщик. Тем не менее сам факт массового нападения одной части населения на другую – абсолютно новое для России было явление – крайне обеспокоил власти, и правительство отреагировало немедленно, дав совершенно четкую оценку происходящему: «Подобные нарушения порядка не только должны быть строго преследуемы, но и заботливо предупреждаемы: ибо первый долг правительства охранять безопасность от всякого насилия и дикого самоуправства».