Россия. Путь к Просвещению. Том 2

Платон (в миру Петр) родился в 40 верстах от Москвы, в селе Чашниково и был сыном местного причетника [Снегирев 1890, 1: 1]. Его родители были люди бедные, но честные – отец «был свойства горячаго, но простосердечнаго и откровеннаго, лести незнающий…; также некорыстлив». Мать, «быв благоразумна, и разсудительна, была горяча к детям… нравов была благородных» [Снегирев 1890, 1: 2]. Читать Петр научился к восьми годам, занимаясь по Часослову и Псалтыри. Его формальное образование началось в Московской Славяно-греко-латинской академии, альма-матер Михаила Ломоносова: там он изучал латинский и греческий языки, грамматику, риторику и синтаксис, философию и богословие. Его любимым предметом была история [Снегирев 1890, 1: 4–6]. В раннем возрасте он читал Священное Писание, греческих отцов Церкви, Четьи Минеи, «Камень веры» Стефана Яворского, но также и «Об обязанностях» Цицерона (44 год до нашей эры), «Историю Александра Великого» Квинта Курция Руфа (ок. 41–54 годов нашей эры) и пьесы В. К. Тредиаковского [Снегирев 1890, 1: 7–8; Papmehl 1983: 3]. Нравственное воспитание Платона происходило в русле традиционного православия, но с примесью римского стоицизма. Его мировоззрение было прямолинейным: «Левшин застал еще век простоты, когда добродетели и пороки назывались прямо своим подлиннымъ именем; когда стыдливость в юноше почиталась украшением, уважение младших к старшим святою обязанностию» [Снегирев 1890, 1: 8].

В 1757 году Платон получил в академии место преподавателя греческого языка и риторики. В его обязанности, помимо преподавания, входило изъяснение по воскресеньям катехизиса, которое нередко занимало по два часа и более. Это занятие помогло ему наработать опыт проповедника, но не обошлось и без доноса, «будто Левшин учит противно православной церкви» [Снегирев 1890, 1: 9–11]. В автобиографии Платон объясняет донос епископа Переславского Амвросия (Каменского) «завистью», но, как бы то ни было, если бы выдвинутое против него обвинение было доказано, на церковной карьере Платона можно было бы поставить крест [Снегирев 1890, 2: 211].

В 1758 году, в возрасте 21 года, Петр решает принять монашество. В автобиографии он утверждает, что склонность к монашеству появилась в нем, «когда он был лет 20-ти», выразившись в любви к священной литургии, а также в стремлении к «уединенной жизни» [Снегирев 1890, 2: 208–209]. Став взрослым, Петр краткое время колебался по поводу монашества, рассматривая возможные преимущества женитьбы, но, как и Даниил Заточник, Петр считал брак великим бременем. В конце концов он решил, что «ежели какое от [брака] получают утешение и удовольствие, но сия чаша несравненно более горестию растворена», в отличие от духовных благ, приносимых монашеской жизнью. Платон колебался и в выборе монастыря: в конце концов он решил принять постриг в Троице-Сергиевой Лавре – месте, совершенно ему незнакомом. Но в 1763 году, когда Екатерина спросила Платона, почему он решил стать монахом, он дал иной ответ. Он сказал императрице, что избрал монашество «по особой любви к просвещению» [Снегирев 1890, 2: 213]. Это был двусмысленный ответ, достойный искусного царедворца: Платон, конечно, имел в виду «духовное просвещение», но ему было также хорошо известно, что императрица поймет его выражение в смысле «интеллектуального просвещения» или «образования». Сходства и различия между христианским и светским просвещением станут значимыми темами его будущих проповедей [Зубов 2001: 80].

Пять лет (1758–1763), которые Платон провел в Лавре в качестве семинарского учителя риторики, катехизиса и богословия, были самыми счастливыми в его жизни. К нему благоволило монастырское начальство, он был «от всех любим» [Снегирев 1890, 2: 215216]. В эти годы он узнал, что такое «придворный нрав», выучился манере поведения, полезной не только в монастыре, но и позже, в общении с Екатериной [Снегирев 1890, 2: 216–217].