Россия. Путь к Просвещению. Том 2

В восьмом и девятом томах «Истории» Карамзин применил свои концепции самодержавного правления и политической добродетели к царствованию царя Ивана IV. Эти тома, одни из самых читаемых в русской исторической литературе, представляли собой политическую лабораторию, в которой проявились сильные и слабые стороны политических идей Карамзина.

Свой анализ царствования Ивана Карамзин разделил на три части. Первая часть посвящена периоду юности Ивана, с 1533 по 1547 год. В это время правила мать Ивана Елена, которая настолько полагалась на советы Боярской думы, что Россия «видела себя под жезлом возникающей олигархии, которой мучительство есть самое опасное и самое несносное» [Карамзин 1892, 8: 6]. После ее смерти фактический контроль над правительством полностью перешел к боярам, и Россия вступила в период «совершенной Аристократии» [Карамзин 1892, 8: 29 ]. Карамзин обвинил бояр не только в эгоизме, но и в том, что они испортили характер Ивана и тем самым сами себе уготовили гибель [Карамзин 1892, 8: 52]. Когда Иван взял государственный аппарат в свои руки, он еще не научился владеть собой. У него была бурная, порывистая душа, он был склонен к гневу, расточительности и грубым развлечениям. По словам Карамзина, Иван «любил показывать себя Царем, но не в делах мудрого правления, а в наказаниях, в необузданности прихотей; играл, так сказать, милостями и опалами: умножая число любимцев, еще более умножал число отверженных» [Карамзин 1892, 8: 59]. Из этой западни его спасли два советника – его духовник Сильвестр и Алексей Адашев.

Вторая часть карамзинского повествования посвящена 15471560 годам, когда Иван, наставляемый Сильвестром и Адашевым, старался владеть собой и править Россией. Преображению молодого царя послужила строгая речь Сильвестра, который предостерег Ивана об опасности погибели души и призвал жить по Священному Писанию. Иван «сделался иным человеком»; началась эпоха его славы, ревностной деятельности в правлении, ознаменованной «счастливыми для Государства успехами и великими намерениями» [Карамзин 1892, 8: 63–64]. В этот период Иван руководил составлением нового свода законов (Судебника), вышедшего в 1550 году, завоевал Казань и Астрахань в 15521554 годах. Карамзин разделяет взгляд XVI века на покорение татар как на религиозную борьбу. Сам Иван говорил о взятии Казани как о святом деле [Карамзин 1892, 8: 116].

Третья часть повествования охватывает царствование Ивана с 1560 года, когда он подверг опале своих верных советников Сильвестра и Адашева, и до смерти царя в 1584 году. Весь этот период Карамзин охарактеризовал как тиранию, а Ивана назвал «мучителем, коему равного едва ли найдем в самых Тацитовых летописях» [Карамзин 1892, 9: 13]. Поводя итог всему царствованию Ивана, Карамзин не отрицал, что у Ивана были значительные достижения в законодательстве, военной организации, бюрократической централизации, торговле. Историк также не преминул сообщить о его доброй славе, которая осталась в народе после смерти царя. Однако, по его словам, «история злопамятнее народа» [Карамзин 1892, 9: 294 ]. Согласно «Истории» Карамзина, Иван предпринял семь волн убийств, с 1560 по 1584 год, жертвой которых пали государственные служащие, священнослужители, знатные женщины и мнимые политические соперники от Москвы до Новгорода. Хотя Иван изобретал для этих казней различные оправдания, Карамзин считал, что царь-тиран, скорее всего, убивал из простой жажды крови: «Нет исправления для мучителя, всегда более и более подозрительного, более и более свирепого; кровопийство не утоляет, но усиливает жажду крови: оно делается лютейшею из страстей, неизъяснимою для ума, ибо есть безумие, казнь народов и самого тирана» [Карамзин 1892, 9: 14]. По словам Карамзина, москвичи умирали, не сопротивляясь тирану: «В смирении великодушном страдальцы умирали на лобном месте, как Греки в Термопилах за отечество, за Веру и Верность, не имея и мысли о бунте» [Карамзин 1892, 9: 273].