Россия. Путь к Просвещению. Том 2

Анализируя еврейскую жизнь, Державин обращал внимание на то, что он именовал «нравами» – то, что мы, вероятно, назвали бы еврейскими «культурными практиками и институтами». Он утверждал, что еврейские школы – это «ничто иное, как гнездо суеверств и ненависти к Христианам», кагалы (еврейские советы) – «опасный status in statu, которых благоустроенное политическое тело терпеть не долженствует» [Державин 1868–1878, 7: 290]. По его мнению, кагалы «владычествуют над их народом самовластно», держа его «в крайнем изнурении и нищете», в то время как «кагальные богаты и живут в изобилии» [Державин 1868–1878, 7: 282–283]. Державин возражал против присвоения кагалами и духовной, и гражданской власти – по его мнению, эта двоякая власть способствовала поддержанию единства евреев, однако держа их «в великом порабощении и страхе» [Державин 1868–1878, 7: 283]. В качестве примера такого порабощения он приводил подчинение хасидов ребе Шнеуру Залману, основоположнику Любавического хасидизма [Державин 1868–1878, 7: 284]. Еврейскую каббалу Державин описывал как источник «прогностичества, чародейства и подобного изуверства» и критиковал ее за сокрытие преступных деяний. Он осуждал еврейскую практику сохранения молчания для защиты обвиняемых в преступлениях, например в фальшивомонетничестве [Державин 1868–1878, 7: 285][53]. Он задается вопросом о том, приносят ли евреи человеческие жертвы (пресловутый «кровавый навет»), хотя полагает, что «если они и бывали где-либо в древности, то не иначе как токмо по изступлению некоторых их фанатиков» [Державин 1868–1878, 7: 286]. Державин выражал недовольство тем, что евреи торгуют с христианами, – особенно ему не нравилась торговля спиртным. Он считал, что евреи продают крестьянам спиртные напитки по непомерным ценам [Державин 1868–1878, 7: 287] и что еврейская торговля вообще – «ничто иное суть, как тонкие вымыслы, под видом прибылей и услуг ближним, истощать их имущество» [Державин 1868–1878, 7: 290]. Он признавал, что во время голода в Белоруссии евреи накормили немало христиан, но утверждал, что эта «благотворительность» осуществлялась с прицелом на будущие прибыли [Державин 1868–1878, 7: 288].

«Решение» еврейского вопроса Державин видел в том, чтобы «истребив в них ненависть к иноверным народам, уничтожить коварные вымыслы к похищению чужаго добра; пресечь праздность и тунеядство; словом, устроить их политически и нравственно, подобно просвещенным народам» [Державин 1868–1878, 7: 291]. Он предлагал правительству назначить официального «протектора» еврейского народа, который бы прилагал все усилия, чтобы гарантировать евреям свободу вероисповедания и «дать им… обильнейшие способы к продовольствию» [Державин 1868–1878, 7: 292]. Правительство должно было создать комиссию для урегулирования долгов между евреями и христианами за трехлетний период, и предотвратить возникновение новых долгов [Державин 1868–1878, 7: 293–296]. Также следовало организовать переселение из Белоруссии тех евреев, которые пожелают жить в других местах, причем это переселение должно было финансироваться за счет удвоенных налогов на самих евреев [Державин 1868–1878, 7: 297][54]. В самой Белоруссии среди еврейского населения нужно было провести перепись. Всем евреям следовало дать русские отчества и фамилии, чтобы они не смогли уклониться от переписи. Уклоняющихся же предлагалось приговаривать к пожизненным каторжным работам на сибирских заводах [Державин 1868–1878, 7: 302–303]. Переписчики должны были отнести всех евреев к одной из четырех социальных категорий, или «классов»: купцы, городовые мещане, сельские мещане, поселяне и их работники. Им разрешалось торговать друг с другом, но не с соседями-христианами. Запрещалось заниматься продажей спиртных напитков под угрозой пожизненной сибирской каторги [Державин 1868–1878, 7: 304–310].