Россия в XVIII столетии: общество и память

Спустя почти 15 лет после начала войны, когда в победе над Швецией уже не было сомнения, Петр велел подготовить специальное сочинение с объяснением того, почему война началась. В результате на свет появилось «Разсуждение, какие законные причины Его Царское Величество Петр Первый к начатию войны против короля Карола 12 Шведского в 1700 году имел», составленное П. П. Шафировым, отредактированное самим царем и впервые опубликованное в 1717 г. «Рассуждение» было призвано объяснить, кто виновен в развязывании войны и кто из государей – Петр I или Карл XII – менее склонен к ее мирному окончанию и, соответственно, способствует дальнейшему «разлитию христианской крови». Основная часть «Рассуждения» имела подзаголовок: «О древних и новых причинах, которых ради должно было его царскому Величеству, яко отцу отечествия своего <…> войну начать и неправедно от российской короны, не токмо во время вечного мира, но и за учиненным союзом оборонительным, отторгнутые свои наследные провинции от короны шведской отобрать». Таким образом, изначально вновь декларировалось, что это война за возвращение «наследных провинций», однако в этом виделась далеко не главная причина начала войны.

Особенностью сочинения Шафирова был его подчеркнуто документированный характер. Автор уже на первой странице сообщал, что все им изложенное «фундаментально из древних и новых актов и трактатов, також и из записок о воинских операциях описано».[490]Действительно, в первой части своего сочинения автор подробно рассматривает историю русско-шведских отношений в XVII в., используя дипломатические и делопроизводственные документы Посольского приказа, а также, возможно, летописные источники. Он методично перечисляет все многочисленные нарушения шведами существовавших с ними соглашений, их обманы и «измены», обосновывая законное право Петра начать войну, и лишь затем переходит к описанию инцидента в Риге в 1697 г., который трактуется не только как обида, нанесенная лично царю, но и как оскорбление дипломатической миссии.

Показательно не только то, что Петр к этому времени осознал потребность обоснования своих действий на ином уровне аргументации, но и то, что составление «Рассуждения» было поручено одному из руководителей внешнеполитического ведомства. Обоснование должно было соответствовать тогдашним нормам международного права и очевидно предназначалось не столько для внутреннего, сколько для внешнего употребления. Более того, как вполне убедительно показала М. А. Сморжевских-Смирнова, аргументация Шафирова была выстроена в точном соответствии с трактатом Гуго Гроция «О праве войны и мира», еще в 1710 г. переведенном на русский язык[491] и, таким образом, выдвигаемая аргументация должна была свидетельствовать о «цивилизованности» и «политичности» русской дипломатии. Исследовательница также сравнила труд Шафирова с сочинениями Феофана Прокоповича – «Словом похвальным о преславной над войсками Свейскими победе» 1709 г. и «Словом похвальным о баталии Полтавской» 1717 г., показав, как эволюционировала концепция главного петровского идеолога, придя в соответствие с официальной версией шафировского «Рассуждения». Отметим, что, в отличие от первого, где основной акцент делался на Божий Промысел, во втором «Слове» Прокоповича и мотив отторженных от России земель прозвучал более отчетливо: «Буде тебе, о Россие, древние и правильные вины, еже бы иногда оружием отмстити обиды, тебе нанесенныя от сего супостата, и от-торженныя наследственныя твои сия области возвратить в паки державу твою». В аналогичных образах упоминает Прокопович и присоединение Украины: «Малая Россия, исторгнувшися от ига польскаго, под крепкую десницу монархов своих наследных возвратися».[492]

В петровское время еще активно эксплуатируется старинное словосочетание «отчины и дедины». Оно сохраняется и в царском титуле Петра – «многих государств и земель Восточных и Западных и Северных Отчичь и Дедичь и наследник и государь и обладатель».[493] Однако идущие в это время сложные процессы переосмысления понятия государство в контексте теории общего блага не могли не привести к трансформации «вотчинного дискурса» в дискурс государственный. Государь теперь предъявляет свои претензии на те или иные земли не просто по праву наследования, но как Отец Отечества, действующий от имени страны и народа, и потому не случайно свои наследственные области возвращает не царь, но сама Россия.[494]