Читаем Россия в XVIII столетии: общество и память полностью

Милостивому господину

Ивану Ерасимовичу Лутавинову да вручитца


Честно от попа Ивана

Как я служил на кобыле и воевал, назывался безмернотолстой литвин.Видом жирной и называли глупой исполин.Достоинство свое воображал,Всегда себя глуп и пьян и не держал.За то я шелудивой кобылы лишился,Выгнан и в пределах своих поневоле явился,Где нашел дом свой в порятке,Разсуждал буду жить в достатке.По несчастию нашел богатое сокровище – отца, мать, сестру,а за всеми пять душ шелудивыхСемь свиней, пять овец и три курицы поршивыхРозсудил, что не токмо жить, но и удавитца нечим.Вздумал напитца пьян и петь голосом овечьим,При том тоску свою забуду,Больше в том доме жить не буду.Ударя отца взашенку, а слугу в поленья смертельно изувеча,Уберегу зато толстыя свои плеча.Откуда поехал з женой и ребятишки к старухе в домнераздельной.Оне, хотя скупее и злонравнее,Будет ко мне избранна.Вкоренясь в дом сей, делаю порядок бездельной, хотя онастарухаЖалеть хлеба не будет, что из насильного владения чужойи расхищеннойПо две свиных туш и по полудюжине боранов в сутки,да пустит убирать,Шелудивыя наши желудки наполнять.Бедных крестьян, что они не наши и не в розделе,Вконец розорить.Правда, несмысленая я скотина, доныне какой ис тогопроисходит мятеж,За что моего и старухина имения не достанет в платеж.Ах, какая я алчная прожора,Не имею стыда и никакова зазора.Боже, со всем семейством допусти меня в покояния не <нрзб.>радиЗа то зло в немилосердое воздаяния.Хвалился я по глупости знатным дворянином и доходпредставлял две тысячи в год.Приехав в дом свой, нашол один и то бедной заход.Ныне все просто узнали, что однадворец, а не дворянин.С простыми наряду состою простой мирянин.Из бутылок брагу выливаю,Стокан кринки до дна выпиваю.Да и резон мне дураку брагу тянуть, понеже в благословение Получил я стопуИс которой ту брагу тяну во всю жопу».[293]
Перейти на страницу:

Похожие книги

Паралогии
Паралогии

Новая книга М. Липовецкого представляет собой «пунктирную» историю трансформаций модернизма в постмодернизм и дальнейших мутаций последнего в постсоветской культуре. Стабильным основанием данного дискурса, по мнению исследователя, являются «паралогии» — иначе говоря, мышление за пределами норм и границ общепринятых культурных логик. Эвристические и эстетические возможности «паралогий» русского (пост)модернизма раскрываются в книге прежде всего путем подробного анализа широкого спектра культурных феноменов: от К. Вагинова, О. Мандельштама, Д. Хармса, В. Набокова до Вен. Ерофеева, Л. Рубинштейна, Т. Толстой, Л. Гиршовича, от В. Пелевина, В. Сорокина, Б. Акунина до Г. Брускина и группы «Синие носы», а также ряда фильмов и пьес последнего времени. Одновременно автор разрабатывает динамическую теорию русского постмодернизма, позволяющую вписать это направление в контекст русской культуры и определить значение постмодернистской эстетики как необходимой фазы в историческом развитии модернизма.

Марк Наумович Липовецкий

Культурология / Образование и наука
Другая история войн. От палок до бомбард
Другая история войн. От палок до бомбард

Развитие любой общественной сферы, в том числе военной, подчиняется определенным эволюционным законам. Однако серьезный анализ состава, тактики и стратегии войск показывает столь многочисленные параллели между античностью и средневековьем, что становится ясно: это одна эпоха, она «разнесена» на две эпохи с тысячелетним провалом только стараниями хронологов XVI века… Эпохи совмещаются!В книге, написанной в занимательной форме, с большим количеством литературных и живописных иллюстраций, показано, как возникают хронологические ошибки, и как на самом деле выглядит история войн, гремевших в Евразии в прошлом.Для широкого круга образованных читателей.

Александр Михайлович Жабинский , Дмитрий Витальевич Калюжный , Дмитрий В. Калюжный , Александр М. Жабинский

Культурология / История / Образование и наука