Россия в XVIII столетии: общество и память

Документы Герольдмейстерской конторы позволяют в общих чертах восстановить и биографию Гаврилы Ивановича Адалимова. Он родился примерно в 1714 г. и был, соответственно, значительно старше своего соперника Ивана Лутовинова. Как мы увидим ниже, Елизавета Салова была его второй женой. В 1726 г. Адалимов поступил на службу солдатом в гарнизон г. Пернова (ныне Пярну, Эстония) и тянул солдатскую лямку три года, пока не стал писарем при коменданте. Еще через четыре года он был произведен в сержанты, в 1735 г. сделан аудитором в ранге прапорщика, а в 1741 г. – поручиком. В этом чине он служил в Кроншлотском полку Кронштадтского гарнизона, откуда в 1748 г. был переведен капитаном во Владимирский пехотный полк. В 1755 г. Адалимов вышел в отставку «за болезнию» и в том же году назначен директором Сенковской пограничной таможни в Смоленской губернии.[306] Сведений о его дальнейшей службе обнаружить не удалось, но примечательно, что в том же Перновском полку, но несколько позже служил еще один Адалимов, которого звали Иваном. В 1748 г. он числился там аудитором, в 1750 г. – аудитором же в ранге прапорщика, а в 1754 г. – квартирмейстером. В последнем случае указан его возраст – 33 года и отмечено, что он холост. Но самое главное, что в этих документах есть сведения о его происхождении – «из салдацких детей».[307] Представляется довольно сомнительным, чтобы фамилия Адалимов была в XVIII в. настолько распространенной, чтобы в одном только Пернове проживали несколько ее носителей-однофамильцев.[308] Гораздо вероятнее, что Гаврила и Иван Адалимовы были родственниками, возможно братьями, и тогда становится понятным и происхождение участника нашего семейного конфликта. Из документов, касающихся Ивана Адалимова, а это ведомости штаб– и обер-офицеров из дворян и выслужившихся, известно, что в Пернове была школа для солдатских детей, что объясняет грамотность обоих Адалимовых. Отметим попутно, что сослуживцем Г. И. Адалимова в Пернове в 1730-е гг. был Абрам Петрович Ганнибал.

Хотя внешне служебная карьера Гаврилы Адалимова схожа с карьерой Ивана Лутовинова, нетрудно заметить, что чины давались ему с гораздо большим трудом, и это скорее всего было связано именно с его происхождением. И хотя в результате Адалимов и дослужился до чина VII класса по Табели о рангах, он очевидно был куда менее «благородным», чем Лутовинов, и можно предположить, что именно поэтому родовое дворянство родственника так раздражало сочинителя пасквиля. Вероятно, немалой была и разница в их материальном положении, поскольку Адалимов сразу же после выхода в отставку перешел на статскую службу (других источников дохода у него, скорее всего, не было), в то время как Лутовинов, как мы уже знаем, сперва удалился в свое родовое имение, а затем переехал с семьей к теще и лишь в 1779 г., как следует из его формулярного списка, был избран местными дворянами заседателем Орловского верхнего земского суда. Из этого документа, датированного, напомним, 1788 годом, мы также узнаем, что на этот момент Иван Герасимович был владельцем 271 души мужского пола в Брянском уезде, 158 – в селе Александровке Богодуховской округи Харьковского наместничества и еще 23 «подданных» (по-видимому, дворовых).[309] Вероятно, значительную часть указанных тут крепостных душ Лутовинов унаследовал от отца, который в начале 1770-х, видимо, еще был жив, но так или иначе он был человек достаточно состоятельный, принадлежал к среднему дворянству и, значит, пасквилянт значительно исказил действительность.

Однако был ли автором пасквиля именно Гаврила Адалимов? Для того, чтобы попытаться ответить на этот вопрос, обратимся к более поздним событиям.