Россия. XX век начинается…

Советский Союз благодаря поистине титаническим усилиям ВКП(б) во главе со Сталиным, но ценой немалых жертв превратился к концу 30-х годов в определяющий фактор мировой политики. Великий князь Александр Михайлович Романов, будучи в эмиграции, завершил книгу своих воспоминаний словами: «Мне было ясно тогда, неспокойным летом двадцатого года, как ясно и сейчас, в спокойном тридцать третьем, что для достижения решающей победы над поляками советское правительство сделало все, что обязано было бы сделать любое истинно народное правительство. Какой бы ни казалось иронией, что единство государства Российского приходится защищать участникам III Интернационала, фактом остается то, что с того самого дня Советы вынуждены проводить чисто национальную политику, которая есть не что иное, как многовековая политика, начатая Иваном Грозным, оформленная Петром Великим и достигшая вершины при Николае I: защищать рубежи государства любой ценой и шаг за шагом пробиваться к естественным границам на западе! Сейчас я уверен, что еще мои сыновья увидят тот день, когда придет конец не только нелепой независимости прибалтийских республик, но и Бессарабия с Польшей будут Россией отвоеваны, а картографам придется немало потрудиться над перечерчиванием границ на Дальнем Востоке»[140].

Ущербность довоенной дипломатической и военной доктрины СССР была характерным феноменом революционного сознания – стиля мышления особого типа, родственного средневековой алхимии, которая никогда не порывала с религиозным мистицизмом. Их проекты, как и чертежи «летающих машин» Леонардо да Винчи, были хороши на бумаге, но при воплощении в материале оказывались фантомами, к внешней политике и реальному вооружению отношения не имевшими.

Генерал-полковник рейхсвера В. фон Фрич мудро заметил, что «приходится с удивлением констатировать, что практическая результативность научно обоснованных концепций, казавшихся неоспоримыми на умозрительном уровне, оказывается обратно пропорциональной тем усилиям, которые были затрачены на их разработку. Жизнь неизменно оказывается сложнее самой изощренной фантазии и не всегда поверяется логикой и благими намерениями»[141].

К отечественным государственным и военным руководителям применима давняя психологическая характеристика: «В русском способе мышления (я говорю об интеллигенции) характерны две стороны: отсутствие вкуса и уважения к факту и, наоборот, безграничное доверие к теории, к гипотезе, мало-мальски освящающей наши желания. Это должно происходить, очевидно, от малой способности мозга к напряженной умственной работе. Голова, слишком быстро устающая, не может справиться с мириадами фактов, наполняющих жизнь, и получает к ним нечто вроде отвращения. Гипотеза, напротив, ее радует, давая кажущееся понимание явлений без утомительного напряжения. Эти явления естественны в народе, так недавно начавшемся учиться. Но их нужно сознавать, понимать, исправлять… Наша общественная мысль переполнена всевозможными предвзятостями, гипотезами, теориями, одна другой всеобъемлющее и воздушнее. Воспитание ума совершается до того на общих местах, общих соображениях, что я боюсь, не понижает ли оно скорее способности к правильному мышлению. “Русская смекалка” проявляется у интеллигенции гораздо слабее, нежели у крестьян; о практичности же нечего говорить… И в связи с такой выработкой ума как часто нравственная жизнь образованного человека представляет только две крайности! Сначала безумный жар фанатика, не допускающего скептицизма, видящего в обсуждении только подлость или трусость. Но – увы! – жизнь идет своим чередом, не по теории: она безжалостно бьет мечтателя; а он, не имея в уме другого содержания, кроме логических построений, начинает сердиться на жизнь: ему кажется, что она бессовестно обманывает его. Наступает второй период – озлобленное разочарование, а иногда и мщение жизни, не умевшей оценить столь великого человека. Так появляются и самые отчаянные революционеры, так появляются и самые бессердечные карьеристы»[142].

Итальянский писатель Курцио Малапарте, побывавший в Москве в 1929 году, писал о новой кремлевской элите: «Они показались мне авантюристами, происходившими из степей Азии или из прапорщиков царской армии, коррумпированными, жалкими, развращенными личными амбициями, или кислыми надменными интеллектуалами, борющимися за власть, надутыми претензиями и наполненными необузданными амбициями… Это общество развращенных и претензионных выдвиженцев спешило насладиться своей властью»[143].

Впрочем, эти слова применимы к российскому чиновничеству во все времена независимо от существующей политической системы.

Оставим их скорбные дела суду Божьему. Как сказано в Священном Писании, «ибо придет Сын человеческий во славе Отца своего с ангелами своими и тогда воздаст каждому по делам его»[144].

Глава 2Воздухоплаватели