Россия. XX век начинается…

Кони намекал на скоропостижную смерть Николая I в феврале 1855 года, напоминающую самоубийство. Тогда поражение России в Крымской войне стало неизбежным следствием необдуманной великодержавной внешней политики России.

К радикальным социально-экономическим реформам Николай II психологически не был готов. С появлением Государственной Думы Россия только формально становилась представительной монархией. При отсутствии такого единого нормативного акта, как конституция, судьба государства оставалась по-прежнему в руках многочисленных Романовых и разветвленного бюрократического и полицейского аппарата. Чиновные бюрократы и депутаты либеральных фракций Государственной думы оставались упорными противниками любых крупных социально-экономических реформ, поддерживая их исключительно на словах.

Серьезным препятствием был Совет государственной обороны, возглавляемый великим князем Николаем Николаевичем. Адмиралтейским советом Морского министерства руководил великий князь Алексей Александрович. Во главе главных управлений Генерального штаба находились исключительно члены императорской семьи. Так, Главным управлением военных учебных заведений руководил великий князь Константин Константинович, Главным Артиллерийским управлением – великий князь Сергей Михайлович, а Главным инженерным управлением – великий князь Петр Николаевич, в ведении которого находились и воздухоплавательные подразделения.

Правящая элита представляла собой семейный клан, живший в ином, средневековом измерении вотчинников, совершенно не понимающих, что такое частная собственность, личная свобода подданных и экономические интересы сословий. Она была параллельной реальному миру, в котором пребывало большинство населения. Социальный кризис был неизбежен, как и крах династии Романовых.

Религиозный философ В.В. Розанов тогда очень точно обрисовал «идеальное Российское государство», реформированное с точки зрения властей: «Я бы, например, закрыл все газеты, но дал автономию высшим учебным заведениям, и даже студенчеству – самостоятельность Запорожской Сечи. Пусть даже республики устраивают! Русскому Царству вообще следовало бы допустить внутри себя 2—3 республики: например, Вычегодскую республику (по реке Вычегде), Рионскую республику (по реке Рион на Кавказе). И Новгород с Псковом, “Великие Господа” с вечем… Князей бы восстановил: Тверских, Нижегородских с маленькими полупорфирами и полувенцами. “Русь – раздолье всего есть”. Конечно, над всеми Царь с “секим башка”. И пустыни, и степи, Ледовитый океан и (дотянулись бы!) Индийский океан с Персидским заливом. И прекрасный Великокняжеский Совет с ½ венцами и посадниками; а внизу – голытьба Максима Горького. И все прекрасно и полно, как в подводном царстве у Садко!»[292]

Закономерно, что всех великих князей объединяла вера в необходимость сохранения авторитарного режима с узаконенным произволом по отношению к интеллигенции, плохо скрываемым презрением к ученым и унаследованной со времен Николая I генетической милитаристской психологией. Исключением из этого сплоченного строя неистовых в своем «соборном единстве» Романовых оказались два вольнодумца – нелюбимый брат царя «государь-наследник» Михаил Александрович и его дядя Александр Михайлович, ставший «моряком без корабля» и шефом Воздушного флота.

История его представляется типичной для характера Николая II. В 1899 году после назначения заместителем командующего Черноморским флотом, будучи контр-адмиралом, великий князь Александр Михайлович, чтобы положить конец казнокрадству, обратился к царю с рапортом о реформировании Морского министерства. Николай II, по своему обыкновению, оставил все как есть, ограничившись смещением с должности одного из новаторов модернизации военно-морского флота, ученого с мировым именем и ничем не запятнавшего себя министра генерал-адмирала Н.М. Чихачева под предлогом неудачных испытаний нового эскадренного броненосца «Адмирал Апраксин». Царь таким способом избавлялся от неугодных ему инициативных государственных деятелей, которые были назначены на свои посты его неукротимым отцом, но здравомыслящим императором Александром III. Из родственных побуждений он назначил «непутевого дядю» на почетную должность начальника Главного управления торгового мореплавания. Впрочем, это назначение дало царю законное право присвоить ему чин вице-адмирала запаса.

Самое печальное для обороноспособности России состояло в том, что все великие князья не ладили друг с другом, но каждый из них умел добиваться от Николая II подписи под своими проектами и прожектами. Военный бюджет империи Романовы перекраивали с завидной настойчивостью, по-разному представляя себе будущую оборону Отечества. «Эти люди, во-первых, мешали, а затем они снимали с военного министра ответственность, и не было известно, кто начальник. С Редигером я не раз говорил на эту тему. Первое время с Сухомлиновым тоже. Они [говорили] очень лояльно, не выдавая секретов ведомства. Я убедился, что они тяжко страдали от этой организации», – вспоминал А.И. Гучков[293].