Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

Но, с другой стороны, слабая Польша являлась коридором для германских и турецких агрессий против России. В этих противоречиях тогдашнее русское правительство запуталось и в конце концов согласилось на раздел Польши.

Обращаясь к вопросу о том, какими методами решались эти задачи, следует сказать, что в политике нельзя с точностью определить, какая мера в каждом конкретном случае подействовала: агентурно-разведывательная комбинация, дипломатическое представление, военная демонстрация или экономическое мероприятие.

Очень часто (чаще, чем мы думаем) в политике, как и в медицине, необходимо становиться на путь полипрагмазии, пользоваться многими средствами, ибо помогает совокупность мероприятий.

В совокупности политических мероприятий агентурно-разведывательные меры занимают свое место. Екатерина II и русские дипломаты-разведчики той эпохи, как будет видно в дальнейшем, прекрасно ими владели.

Политика Петра III по отношению к Польше была кардинально изменена русским правительством после свержения незадачливого царя. Буквально в первые же дни после переворота 28 июня 1762 года были направлены директивы из Коллегии иностранных дел и лично от Екатерины, резко изменившие внешнюю политику России в отношении Польши.

Впервые это сказалось в курляндском деле. После ссылки Бирона при Елизавете Петровне на престол курляндского герцога был посажен сын польского короля Августа III принц Карл. Екатерина, вступив на престол, приказала русскому послу в Митаве Симолину «фаворизировать под рукой» восстановление Бирона в правах герцога Курляндии. В чем заключалась цель? Ответом на этот вопрос может послужить анализ политики Августа III. Саксонская династия собиралась превратить польский престол в наследственный. Если бы план саксонцев удался, то Польша стала бы сильной державой, неограниченной монархией с немецким королем, которая давила бы на западные границы России. Польша, управляемая немецкими принцами, стала бы орудием германизации.

Интересы России настоятельно требовали, чтобы Польша была независимой от Саксонии или, во всяком случае, чтобы она не превратилась в германскую провинцию.

Уступку Курляндии Августом III принцу Карлу — своему сыну — надо было рассматривать как мероприятие саксонского дома в целях упрочения своего влияния в Польше на вечные времена, как способ к более легкому овладению польским престолом для саксонского курфюрста.

Екатерина с первых же дней своего царствования решила, что вопрос о безопасности русских западных границ связан с вопросом о судьбе Польши. Она рассматривала курляндский вопрос в связи с вопросом о польском наследстве вообще. Так как нельзя было допустить саксонцев в третий раз на польский престол, то нельзя было оставить их и на престоле герцога Курляндского.

С Карлом она разделалась быстро и довольно бесцеремонно. Бирон вернулся в Митаву, предъявил свои права, а русский представитель Симолин организовал партию Бирона, которая при поддержке русских выгнала Карла.

Второй вопрос — о польском престоле — был значительно более трудным. Если проблема Курляндии касалась только России и Польши, то вопрос о Польше был международным. За польский трон боролись французы, австрийцы, пруссаки, турки и русские. Было совершенно очевидно, что эта борьба из дипломатической может стать открыто военной. Россия меньше всех других стран была заинтересована в новой войне. Только что отгремела Семилетняя война. Русские войска еще не успели вернуться из Пруссии. Казна, по признанию Екатерины, была пуста. Поэтому русское правительство с самого начала решило вести борьбу в Польше исключительно дипломатическими и разведывательными методами.

Расстановка борющихся сил была такова: польский король Август III доживал свои дни и выставлял своим преемником своего сына — курфюрста Саксонского. Эту кандидатуру поддерживала в Польше часть чиновников и шляхты.

Из числа крупных феодалов-крепостников, отличавшихся враждебностью к России, этого кандидата поддерживали гетман коронный граф Браницкий, виленский воевода князь Радзивилл, саксонский премьер граф Брюль, воевода киевский граф Потоцкий, министр граф Мнишек и другие. За эту кандидатуру выступала и Франция, где у власти стояло правительство Людовика XV.

Организовав мощный разведывательный аппарат в виде «секретного кабинета», Людовик XV со своим канцлером Шуазелем опутал всю Европу паутиной своих тайных агентов, которые разжигали войну, особенно стараясь ослабить Россию, свести ее на положение второстепенной державы. Людовик XV вышел из Семилетней войны ослабленный, с расстроенными финансами. Виновником такого финала он считал Россию, которая не захотела таскать из огня каштаны для австро-французов. Вот почему Людовик писал своему послу в Петербург Бретейлю: