Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

«…цель моей политики относительно России состоит в удалении ея, по возможности, от европейских дел. Не вмешиваясь лично, чтобы не возбудить против себя жалоб, вы должны поддерживать все партии, которые непременно образуются при этом дворе. Только при господстве внутренних смут Россия будет иметь менее средств вдаваться в виды, которые могут внушить ей другие державы. Наше влияние в настоящую минуту может быть полезно в том отношении, что даст благоприятный оборот всем польским делам и переменит тон, с каким Петербургский двор обращался к этой республике. Будущее влияние должно воспрепятствовать России принимать участие в войне против меня, против моих союзников и особенно противиться моим видам в случае королевских выборов в Польше. Вы знаете, что Польша есть главный предмет моей секретной переписки, и, следовательно, вы должны обращать внимание на все, что касается этой страны».

Следовательно, задача, которую поставил себе Людовик XV по отношению к России, — это ставка на оппозицию внутри страны и подготовка в Польше профранцузской антирусской партии, которой следовало вручить королевскую власть.

Русская дипломатическая разведка в Париже (Голицын) и Варшаве (Кейзерлинг) установила, что французы ведут переговоры с поляками, обещают им всяческую помощь, если только они войдут в фарватер французской политики. Одним из способов укрепления антирусского лагеря в Польше французы считали пропаганду государственных преобразований, то есть изменение польской конституции и уничтожение Liberum Veto. Наивно думать, что Людовик XV — образчик худшего представителя феодальной деспотии и разложения — заботился о судьбах польского народа. Сентиментальность никогда не была свойственна феодальным и буржуазным политикам, а тем более в ту мрачную эпоху во Франции, когда феодализм был накануне своего падения. Вот почему издевательски звучат слова Бретейля, что «необходимо сжалиться над ослеплением поляков и вывести знать из корыстного застоя». По существу, Франция относилась совершенно безразлично к интересам Польши и поляков, и это проявилось особенно ярко в докладе министерства иностранных дел от 8 мая 1763 года. Доклад определил основные линии поведения Франции в польском вопросе. Вот что мы там, в частности, находим:

«Не существует никакого прямого отношения между Францией и Польшей, а если и есть, то такое темное, неверное, зависящее от таких необыкновенных и отдаленных обстоятельств, что неразумно заниматься ими предпочтительно перед другими предметами, заслуживающими все внимание короля и его министерства и требующими издержек, действительно полезных и необходимых для сохранения французской монархии».

Следовательно, вылущив французскую политику из сентиментальных оболочек, можно обнаружить, что Людовик XV, проводивший свою политику, не зависимую от министерства иностранных дел и часто вопреки последнему, старался использовать поляков как орудие борьбы с Россией и русским влиянием в Европе. По вопросу о кандидатуре в короли он готов был поддерживать любого, только чтобы этот король вел антирусскую политику. Предпочтение же он отдавал саксонцу.

Австрийцы не менее французов были заинтересованы в поддержке саксонцев, ибо всякая борьба с Россией возможна была только при условии, если польский плацдарм будет использован против России. Венский двор открыто поддерживал антирусскую политику Августа III.

Турция в польском вопросе занимала неясную позицию. Она то выступала против вмешательства России в польские дела и подпирала католических венценосцев из Вены и Парижа, то под влиянием русских дипломатов отклонялась от этой линии, боясь союза всех католических держав. В конечном счете Россия должна была расценивать Турцию как враждебную державу.