Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

«А он к восприятию всяких понятий не неспособным видится, и буде устоит в своих обещаниях, кои он сделал, и разставаясь со мной, то кажется с пользою и содействовать нам будет, чтоб грубых татар вразумить о прочности нашего с ними союза»^{99}.

Вначале Шагинь-Гирею не удалось убедить татар, и он, отверженный ими, остался в России на содержании русского правительства. Потом переехал на Таманский полуостров, куда перекочевали ногайские орды, и по приказу русского двора занимался там разведывательной деятельностью и борьбой с турецким влиянием. В 1773 году туркам удалось поднять бунт кубанских татар, который грозил распространиться на Кабарду и ногайские орды. В рескрипте на имя Щербинина Петербург предложил усилить агентурную работу, активизировать работу Джан-Мамбет-бея, вербовать среди духовенства и начальствующих лиц, чтобы действовать против Порты ее же методами, т.е. методами разведки. Рескрипт Щербинину гласит так: Шока однакоже помянутые татарские народы с сообщниками своими кабардинцами и другими горскими жителями представляются только еще сумнительными и колеблющимися, то приняться за их алчность и корыстолюбие для уничтожения всех их противных замыслов, т.е. те же самые сильно действуемые способы употребить к удержанию их в спокойном состоянии, какие Порта Оттоманская ко всем известиям не оставляет употреблять по их соблазну. По сим основаниям всемилостивейше апробуя мы сделанный вами весьма кстати поступок, в обещании Эдиссанскому главному начальнику Джан-Мамбет-бею умножить производимое ему жалование, препоручаем вам равным образом, сколько допустит пристойность и удобность, и другое легко-мысленными татарами и всеми кубанскими и горскими народами весьма уважаемое лицо, а именно Казьь-Тирей-Султаиа, которого и по содержанию предыдущего нашего рескрипта от 4 ноября минувшего года предписано вам было стараться приобресть в нашу сторону, и действительно, как наискорее, подобными и Джан-Мамбету поощрениями и дачами обратить на склонныя мысли, а наконец и всех татарских начальников и чиновных людей, кои в ордах имеют силу и доверенность и в состоянии находятся по своему произволу руководствовать оными, приласкать подарками же…»^{100}

Попутно же в Петербурге решаются на весьма важный шаг — назначают Шагинь-Гирея главой над всеми ногайскими ордами.

Так как управляющий Крымом брат Шагиня Сагиб-Гирей не пользовался доверием русских и не было надежд повлиять на него, было решено готовить ему преемника, посадить со временем на ханский престол русского кандидата, повторить польский опыт; другими словами, приступить к подготовке татарского варианта «Понятовского» в лице Шагинь-Гирея.

На первых порах он стал главой ногайцев, чтобы затем, по обстоятельствам, или отделить ногайцев полностью от крымцев, или, представив их основной силой крымского государства, навязать Крыму их кандидата — Шагинь-Гирея.

Назначение его состоялось в феврале 1774 года. Ему от императрицы было положено 1000 рублей в месяц содержания, и 30 000 рублей было отпущено Щербинину на разведывательные расходы. В качестве же непосредственного руководителя работой Шагинь-Гирея назначен был «приставом» бригадир Бринкин.