Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

«При просвещенном короле фанатизм и своекорыстие осмеливаются поднять голову и злоупотреблять легковерием народов, которые они наполняют тщетным страхом. Они одни насладятся злом, которое они приготовили; их торжество среди беспорядков и тревог войны. Что им до разорения граждан, лишь бы их мнения и их частный интерес торжествовали. Но первый подвиг монарха, наиболее служащий к его славе и наиболее полезный для его пародов, — это поразить эти гидры и заковать их в те же цепи, которые они держат всегда наготове против свободы и равенства»^{63}.

…Невероятно! «Свобода и равенство»… И это из-под пера канцлера мощнейшей феодально-крепостнической империи?! Что, перевернулся мир?! В роли чуть ли не предвестника социальной революции под знаменами социальной справедливости выступает Никита Иванович Панин.

Все проще и сложнее: просто мастер политической игры и интриги, большой актер на дипломатической сцене тех времен, блестящий дипломат, большой радетель за благо России и русских людей, в какой бы земле они ни жили, и блестящий мастер разведывательного дела — таков Н.И. Панин. Можно упомянуть, что он состоял в личной переписке с Радзивиллом, Мнишеком, примасом Подоским. Иногда сам шел на вербовку польских агентов.

Со времени восшествия Екатерины II на престол поляки — довольно частые гости в Петербурге. Приезжали с поклоном послы всех партий и направлений. С послом республики король иногда направлял и отдельного посла. Конфедерации местные и генеральные, отдельные партии и даже отдельные вельможи также снаряжали послов: всем хотелось получить должности, звания, чины, повышения, награды, привилегии. Панин ловко использовал их пребывание в Петербурге для вербовки, а затем передавал их для связи и разведывательной работы Репнину.

С принятием диссидентского закона казалось, что наконец в Польше наступит успокоение, согласие, но… французская разведка уже готовила антирусский фронт, опираясь, с одной стороны, на Турцию, а с другой — на национально-реакционные, фанатичные шляхетские круги в самой Польше.

Французские разведывательные резидентуры в Крыму, Стамбуле, Вене и самой Польше не скупились на деньги, налево и направо вербовали агентуру и готовили вооруженное выступление против России и ее влияния в Польше.

Конечно, в результате деятельности русских в Польше были недовольства, повстанческие тенденции, использованные французской разведкой для организации движения против русских. Играли и на факте пребывания оккупационных войск, католическом фанатизме.

Русское правительство, зная об этом, указывало своим представителям, что смута в Польше происходит не от одного фанатизма, но действует еще тут и тот самый «нам и империи нашей всегда враждебный дух, который возбудил против нас и беззаконную войну от Порты Оттоманской. Франция не жалеет денег, ни трудов для размножения в Польше огня, дабы только наводить нам хлопоты и заботу. Главный ее инструмент епископ Камецкий Красинский сыплет везде деньгами и раздувает огонь где только может. Он имеет под собою множество эмиссаров, кои по земле шатаются и развозят его пастырская наставления».

В результате работы этих «пастырей»-разведчиков тотчас же после заключения Репниным трактатов с сеймом была организована конфедерация в местечке Бар на Подолии против этих решений. Началось вооруженное восстание, которое скоро распространилось на Литву, Краков и остальные воеводства.

Русские войска, которым приказали после окончания дела диссидентов вернуться в Россию, вынуждены были перейти к вооруженной борьбе с польскими мятежниками.

«Войска наши бегают по земле и, где только мятежников находят, везде их бьют, но во все концы не могут они по времени поспевать, следовательно же, и должны поневоле оставлять разные места без прикрытия и защиты»^{64}.